Желание дракона

А за следующим поворотом стена явно отличается по цвету, камни новее, потому что, кто-то потерял его королевское терпение и перекинулся прямо в узком пространстве, а дальше не справился с управлением.

Замок хранил в себе воспоминания и тайны.

Брайс почувствовал чужие мысли, он сдержанно улыбнулся, на лице отражалась лишь легкая грусть и беспокойство.

— Должно быть, тебе неприятно находиться здесь? — он открыл новую дверь, и они оказались наконец-то в довольно просторном помещении. — Представляю сколько здесь вы провели времени, а теперь… в общем, я не сильно здесь что-то пытался переделать.

Действительно, с тех времен мало что изменилось. Каменное мрачное помещение, с четырьмя столами составленными друг к другу, на них громоздились котлы и колбы всевозможных форм и размеров. На стене висела доска, сейчас совершенно пустая и с небрежно оставленными следами мела, а за ней расположился кабинет. Старый ковер под ногами с оленями и горнами охотников, письменный стол, узкое маленькое окно и кушетка, на которую можно прилечь.

— Присаживайся.

Когда-то его часто усаживал сюда Хемиш, пытаясь привести в порядок колени юного корри и своего младшего внука. Теперь Аластер забрался на нее вновь, ноги уже доставали до пола, даже уверенно стояли на нем своими начищенными до блеска сапогами.

Много воды утекло.

В конце концов, он пришел сюда непросто придаваться воспоминаниям. Брайс наверняка гадал о его намереньях, во всяком случае, внешне, кроме легкого беспокойства просьбой старого знакомого, он не выдавал себя ничем.

Брайс размял пальцы и сделал несколько движений руками, едва заметное серебряное облачко сорвалось с ладоней и коснулось лба Аластера, затем шеи, пробежалось по груди и так до самых сапог.

— На первый взгляд, не вижу причин для беспокойства, — озадаченно выдохнул он. — Можешь подробнее рассказать, что с тобой происходит?

— Ощущения, как во время ритуала, — без утайки ответил он, даже с некоторой усмешкой на губах.

— Конечно, нет, — с заминкой ответил Брайс. Затем он расправил плечи и уселся за стол как строгий учитель, а не старый друг, каким он, в сущности, никогда и не был. Он всегда крутился возле Сеттена, в качестве его молчаливой тени, а теперь решил сыграть сольно.