Желание дракона

— То есть он не имеет права быть Золотым?

— Верно мыслишь, — дракон откинулся на спинку сидения дилижанса и прикрыл глаза. — Он что-то почувствовал тогда в замке, наверняка сам не понял, что именно, поэтому приставил к тебе шпиона, чтобы понаблюдать за нами. Потом наверняка начал гадать, почему магия стала нестабильной, но теперь, после посещения Эйлин, он уже точно знает, что я каким-то способом узнал… еще немного времени и он сложит два плюс два.

— Так уж и немного?

Мэйгрид рассматривала профиль Аластера, ей не слишком нравилась мысль, что Аластер фактически своим визитом решил подразнить Золотого, не известно, на что он способен.

Вернее, известно — ради получения силы пройдет по головам.

— В отличие от моего дара, его магия сильна, во всяком случае, сейчас. Кто знает, если ему дать время, что он будет способен рассмотреть. Мне бы хотелось знать его умозаключения, — он открыл глаза и посмотрел прямо на Мэйгрид, которая, смутившись, отвела взгляд. — Мне тоже весьма интересно, почему вдруг рядом с обычной деревенской девчонкой…

Он недоговорил, дилижанс остановился.

Их встретил разодетый лакей, в парике из завитых волос, и протянул руку, затянутую в идеально белую перчатку, чтобы помочь выбраться. Мэй проследила за тем, что ее рот точно закрыт, поскольку дальше она могла лишь удивляться происходящему. Ни один праздничный вечер к Низине не сравнится с королевским балом, даже если это и праздник для драконов. Аластер наверняка чувствовал себя уверенно и по-домашнему, возможно, обилие цветов, которыми были украшенная лестница, холл и парадный коридор, казались ему недостаточно изысканными, или слуги не слишком галантными, а шампанское в высоких бокалах, которое раздавали на каждом углу — кислым.

Парадная часть замка, совершенно точно отличалась от тех мрачных коридоров, которыми волокли ее в прошлый раз. Драконы, в своих лучших нарядах, разодетые по последнему слову моды, дамы в шляпках, украшенных цветами, у мужчин чаще всего цветы были приколоты у груди.

Аластер в какой-то момент остановил ее в одном из коридоров, возле пышной вазы с розами и незаметно отломил два бутона, словно неблагородный корри, а какой-то мелкий воришка.

Дальше он протянул ладонь Мэй, давая понять, что она должна сейчас с этим сделать, и она, не придумав ничего лучше, протянула руку. Он прислонил бутон к ее кисти и от розы протянулись нежные зеленые линии, словно продолжения стебля и на манер ленты обвязались вокруг запястья, получилось крайне изящное украшение.