Желание дракона

В тесном корсете, к которому Мэйгрид совершенно не привыкла, дышалось с трудом. Пытаясь не вывихнуть руки, она с нескрываемым раздражением попыталась зацепить ленты, с помощью которых надежно стянули ребра по всем канонам красоты, последние явно требовали, чтобы женщина страдала. Корчась, встав на цыпочки от усилия, ей все же удалось зацепить ленту двумя пальцами и развязать узел, который спрятали под плотной шнуровкой.

Воздух хлынул в легкие так, что закружилась голова. Мэйгрид не удержавшись, рухнула на землю, подняв вокруг себя пыль на вытоптанной земле.

Какая же она идиотка! Грезила о красивых нарядах, хотя на деле нет ничего удобнее милого платья, которое соткала мать Сьюзен, родных башмаков, променянных на высокий каблук по милости Аластера. Будь он неладен.

Глупая! Зачем ударила дракона? Зачем Аластер, вообще, за нее заступился? Слетела бы с моста и сказочки конец.

Мэйгрид насупилась, затем все же встала на ноги, со злостью отряхивая юбку. К чему эта игра в преданную служанку, готовую за хозяином в огонь и в воду? Могла бы выбрать замок, остаться на острове навсегда, завести семью, наплодить детишек.

Она со злостью смотрела в темный проход в башню, в котором исчезла фигура дракона, затем поджала нижнюю губу, медленно выдохнула и приказала себе успокоиться.

На кухне она услышала много интересного, в том числе и про эту башню и ту, что расположилась с другого края острова. Два места силы, которые позволяли совершать дикие, на ее взгляд, ритуалы и смертельные обряды. Мейгрид не особо разобралась, но семья Аластера много веков славилась магическими способностями, со слов толстой драконицы, которая, будучи старшей по кухне, делилась уже слишком многими сплетнями относительно семьи, которой служила.

Башни возвели с того самого дня, как король Ричард завещал драконам край Материка, именно с помощью этих башен предок Аластера поднял в небо землю и разделил ее на острова. Говорили и другое, что практически все драконы семьи по мужской линии становились Золотыми, но на славных братьях эта история закончилась и началась другая, о братоубийце Аластере.

На кухне в основном болтали за любовь, что он сделал это лишь из мести за отвергнутое сердце, хотел украсть магию, а брат умер из-за неосторожности.

Выражение лица Мэй мрачнело, с той секунды, как она перебирала в голове слова, произнесенные шепотом над отчистками картофеля. Затем уголки губ и вовсе опустились, но лишь на секунду, пока она не вспомнила про минувший прием.