Желание дракона

— Кого-то вроде Брайса или Сеттена?

Бить по больному не хотелось, но Аластер должен понимать всю серьезность ситуации, он больше не младший брат, теперь он Золотой.

— Не надо, Мэй.

Она поджала губы замолчав.

Отправилась к речке, что протекала у дома ведьмы.

Та шумела бурными водами, яростно разбиваясь о камни. Голубая вода неслась по протоптанной дороге, мечтая стать синим морем. Солнце слепило, при таком свете лица Аластера почти не разглядеть, но все же Мэй протянула руку, дотронувшись щеки.

— Знаешь, я раньше думала, что любовь — это такая вещь, что заставит тебя поменяться.

Он накрыл ее руку своей, затем прижал к себе Мэй всю полностью. Обнял, не оставив миллиметра между ними.

— Просто теперь, мне кажется, что самое важное в любви — это позволить другому остаться собой. Я люблю тебя, Аластер, но мне не нужно, чтобы ради меня ты променял крылья на человеческое сердце.

Он ничего не отвечал, продолжать держать в своих объятьях. Осенний ветер принес соль моря… Она пропитала воздух вокруг, а может это слезы самой Мэй или же слезы той, что когда-то выплакала свое сердце у этой реки?

— Похоже, тогда нам придется придумать, как обойти обещание. Мне неважно, человек ты или дракон, но я не собираюсь мириться с тем, что в моей жизни может не быть тебя, — наконец, ответил Аластер.

— Придумаем, — согласилась Мэйгрид. — А что насчет высшего драконьего света?

— Им встанет поперек горла, новость, что ты не станешь проходить ритуал.

— К тому же нам не обязательно решать все сейчас. Я требую конфетно-букетного периода, долгих ухаживаний и серенад под окном…

Они тихо рассмеялись, прижавшись лбами к друг другу.

Ведьма так и не вышла из дома, а войти повторно они не решились. Сейчас были дела гораздо важнее. Провести время друг с другом, ровно столько, сколько им отмерено. К тому же Мэйгрид настояла, чтобы на обратном пути в замок короля они сделали небольшой крюк.

На пороге собственного дома сердце Аластера билось, как никогда сильно. Мать слушала его молча, не выражая ничего, она лишь сдержанно кивала и продолжала сжимать пальцы… Затем Мэй вышла из комнаты, когда лия Кенна дала все же волю эмоциям. Она оставила их наедине, прекрасно понимая, сколько им нужно сказать друг другу.

Тем же вечером они отправились домой, гуляли по улицам острова, сходили за лучшими пирожными.