Желание дракона

Хорошо, что мероприятие носило светский характер, но небеса гудели так, что наверняка жителям Низины могло казаться, что это гром. Мэй и сама помнила такие дни, когда на небе ни облачка, а земля сотрясалась.

Драконы ожидали в боевом воплощении. Они смиренно кружились по разным сторонам огромной площадки, что образовалась в центре. В этот раз не было танцев, благородных воодушевляющих речей или другой атрибутики турнира. Даже первая красавица скучала на трибуне, лениво приветствуя участников рукой.

У драконов не принято вывешивать гербы, поэтому узнать соискателей на победу полагалось лишь по одному внешнему виду, включая ленту участника и тому, что глашатай объявлял их имена, но это скорее формально, все и так здесь знали, кто есть кто.

Мэй наблюдала за всей картиной снизу у самых красно-белых палаток через магические линзы и экраны для тех, кто не желал толпиться в небе, таких также нашлось немало. Слуги, которые носились туда-сюда по земле в попытке выполнить многочисленные поручения то и дело засматривались на происходящее над ними.

В толпе удалось выхватить взглядом несколько девочек, которые едва ли подходили под возможный портрет, но все же к одной из них Мэй удалось прикоснуться, как бы невзначай, когда та подавала горячие напитки всем желающим. Компанию Мэй составляла ведьма болот, которая каким-то чудом явилась с самого утра, выдав себя за сопровождающую корри Аластера.

Было несложно в этом признаться, а скорее произнести вслух, что столь странной спутнице Мэйгрид оказалась безумно рада. Та сверлила всех недовольным взглядом, ругалась, ее раздражало все подряд, от дурацких магических экранов и драконов, которые окончательно обленились парить в небесах, до безвкусной выпивки.

Между прочим, ведьма Болот, допивала уже третью порцию «пойла для свиней».

— Значит, кухня и горничные, — лениво повторила та. — Что ж, весьма возможно.

— Начнем в любом случае с лазарета.

— Ага, ваш гениальный план. Я помню.

— Есть какие-то другие предложения? — за эти дни Мэйгрид перестала испытывать благоговейный трепет перед ведьмой. Она больше не казалась ей страшной, а лишь ворчливой и, в общем-то, незлой.