Молчаливое признание

Он подошел к камину и, глядя на огонь, продолжил: — Мне посоветовали обратиться в частную контору графа Семенова, так я познакомился с Петром. Он отправил на твои поиски одного из лучших сыщиков. Я знал, что ты жива и находишься во Франции.

В голосе теперь звенел металл, и хоть я ничего не помнила, но вдруг осознала, что Катерина в прошлом предала гордого офицера с тем графом Олениным. Но… я не могла… не могла. Не верилось. Для чего? Зачем?

— Потом приходили отчеты от сыщика. Ты жила в доме бывшего жениха, — глухо произнес Андрей, а я не выдержала и вскочила со стула.

— Нет! — воскликнула, оказавшись возле мага и заглядывая в потемневшие глаза. — Я не верю, что могла предать серебряную душу. Не верю! Со мной произошло что-то страшное. Взгляните!

И я подняла рукава халата, открывая запястья, протянула вперед руки. Мы вместе взглянули на кривые шрамы, которые вились, словно уродливое украшение. Губы Андрея сжались в тонкую линию.

— Я найду, кто сделал это, и убью его, — сквозь зубы процедил он. Горячие пальцы сильно сжали мои запястья, и я прикусила губу от боли. — Ты тоже носишь хидсу, я надел свой, чтобы не сойти с ума.

В глазах создателя разгорался голубой огонь, и хотя маг пытался не показывать, какую душевную рану нанесло ему бегство жены, я все равно догадалась. Невольно засмотрелась, разглядывая мужественное лицо. Светлые волосы небрежно спадают на лоб, прямой нос, тонкие губы, нижняя немного полнее верхней, упрямый подбородок.

— Сколько вам лет? — вырвалось прежде, чем я успела прикусить себе язык.

— Двадцать восемь, — слегка удивленно ответил Андрей, отпуская мои руки. Прихрамывая, вернулся к столу и присел на стул. — Через месяц будет двадцать девять, а тебе в декабре исполнится двадцать.

— А как мы познакомились? Знали друг друга с детства? Как давно мы женаты?

— Стоп-стоп.

— Почему? — нетерпеливо воскликнула. Хотелось как можно скорее заполнить пустоту в мыслях и пусть не вспомнить, но услышать свое прошлое.

— Сегодня был тяжелый день, — Андрей поднялся, предлагая мне руку, — поговорим завтра, а сейчас отправимся спать.

Страх, что он потребует исполнения супружеского долга, вернулся.