Молчаливое признание

— Как врач князя Разумовского, я являюсь также его представителем и готов оплатить его штраф. — Зрячий не сдвинулся с места и продолжал стоять напротив судьи.

— Вот как? Ваше право, остальных прошу удалиться, — рявкнул хмурый судья, и усатый охранник подхватил под руку Петра, но искатель все же, прежде чем выйти, отдал Андрею костыль.

Суд затянулся, потому что выяснилось: документов у князя не было. Подтвердить свое имя он мог только магической кровью. Пришлось следователю отправиться за чтецом, который занимался восстановлением документов для магов и людей.

Им оказался сутулый, худой аристократ. Поджав тонкие губы, чтец проткнул длинной иголкой указательный палец правой руки князя, и когда три капли крови упали на бумагу с министерской печатью, Андрей прошептал:

— Князь Андрей Дмитриевич Разумовский!

Кровь вспыхнула золотом, и чтец удовлетворенно заметил:

— Имя подтверждено.

Дальше началась бумажная волокита, вместо подписи кровь, которая каждая раз меняла цвет на золотой после слов чтеца.

Наконец месье Готье заплатил штраф, и они вышли из зала суда. С костылем передвигаться было намного легче, а еще Андрей очень проголодался, что тоже было хорошим признаком, и доктор это подтвердил.

— Спасибо вам за помощь, и я даю слово мага, что верну в ближайшее время долг, — пообещал князь.

— Вы хоть и очень бледны, но здоровы, а ваша магия умело справляется с излечением, — подтвердил доктор.

Андрей и сам это ощущал. Слабость была, но дня через два он уже сможет наступать на больную ногу.

— Нам бы где-нибудь переночевать, а утром отправимся в Париж, — задумчиво произнес Петр, помогая другу забраться в наемный экипаж.

— В больницу мы не вернемся, — согласился князь.

— Тогда приглашаю вас ко мне, — доброжелательно сказал месье Готье. — К ужину как раз вернется Жюдит с больницы, тогда все и обсудим.

— Жюдит? — удивился Андрей.

— Она живет у нас. Жена, правда, против, но… девочке некуда пойти, а одной ей лучше не оставаться.

— Почему? — поинтересовался князь, игнорируя ироничный взгляд искателя.

— Здесь скорее психологический момент. Она не помнит своего прошлого, поэтому одиночество давит на Жюдит. Она боится, что, оставшись одна, потеряется и ее не найдут.

Больше о Кате они не говорили. Андрей старался не думать о супруге. Считал, что любовь прошла, но она отзывалась болью в груди, а он не хотел снова этой боли. Слишком сильно тогда мучился. Предательство серебряной души простить намного сложнее.