Серебряная уточка

К вечеру усталость навалилась на неё беспощадной ношей, а вместе с ней – все горькие думы, которые она старательно гнала прочь в более лёгкие дни.

Она вспоминала мать, своё бедное детство, вспоминала первые свои пялы и восторг, который испытала, когда три маленьких стежка сложились в простую звёздочку, белую на красном лоскуте. Вспомнила и страшную ночь, когда уже не встававшая с постели несколько недель мать отправилась в царство, где растёт Великий дуб. Айна плакала, и в пустоте маленькой избушки как никогда чувствовалось страшное её одиночество.

На второй день она пыталась забыть обо всём, что сказала ей Велма, гадалка с тёмными глазами, и на третий день. Виандей прошёл, гости засобирались в обратный путь, а кто-то даже условился прислать сватов по осени. Глядя на волокуши да приземистых лошадок, Айна вспомнила: есть и среди местных кому поведать, как творить чародейство.

В еловой роще за полем у реки, куда по весне выгоняли коз, жила Акка. Дурная слава ходила за одинокой женщиной, да и за местом, где она обитала.

Ею, порой и детей по вечерам пугали, мол придёт трёхглазая Акка и шепнёт тебе на ухо слово ужасное, если не будешь старших слушаться.

Однако, говорили и то, что была она из рода калева, а значит, коль сойдётесь в цене, много она полезного может сделать для удачливого просителя.

Ещё три дня Айна всё думала о своей печали, каждый день она почти уговаривала себя рассказать всё подруге или бабушке Анникки, каждый день она не решалась этого сделать. Костяные иголочки ломались в её руках одна за другой, работа плохо шла.

Даже домашняя птица начинала волноваться и бегать по двору, стоило Айне появиться: чуяла неспокойную душу.

В конце концов, Айна поддалась искушению, хоть какая-то часть её сердца противилось идти в еловую рощу на встречу с не любезной колдуньей. В тот вечер, лишь первый ночной туман пополз по льняным полям, да заглянул в сонные дворы, девушка открыла свой писанный красными оленями сундук с приданым. Выбрала она лучший рулон полотна, что лежал там.

Белый лён, ровный, прочный и тонкий, слегка блестел в лунном свете. Ладная вышла ткань. Ношу свою завернула она в тряпицу попроще и отправилась в путь. Летом ночная темнота в Похьёле не была непроглядной, больно сильным было солнце даже когда минул Виандей.

Она шла, и сердце её колотилось от страха. Шла по укрытому туманом пастбищу, по лесной тропинке. Низкие еловые ветви цеплялись за её юбку, а хвоя путалась в волосах. Вот и тропинке конец.