Серебряная уточка

Тут-то и случилось ещё одно чудо: Киело, та, что говорили, приходилась дочерью самому весеннему солнцу, журчанью ручьёв, той силы, что будила в земле после зимы жизнь, тоже вступилась за неё. Сейчас, когда пора была править её отцу, в нежно-зелёном шитом жемчугом уборе, она казалось почти такой же прекрасной, как Инкери. Да только жизни в ней было больше.

–Моё слово тоже будет за девицу. Она доказала, что нашла ответ на твой вопрос своими делами. Это куда важнее всяких вестей. Да разве была бы то любовь, коли побежала бы она к твоему двору, чтобы речи вести, вместо того, чтобы спасти любимого?

Вейно, пробормотал что-то, но Айна не успела разобрать.

Третья дочь Лоухи, Илма, тоже подала голос:

–И я так думаю. Да и вина её не так уж страшна, если по чести. Отчего она должна поплатиться жизнью, хотя никто и не погиб от её руки. Девушка лишь по незнанию, по нашему же недосмотру не смогла справиться с тем, что послали ей боги. Мы ли не клялись привечать и беречь всякого даровитого мастера, чтобы земли наши становились с каждым годом богаче? Айна доказала и своё мастерство, и терпение, и искусность.

Да и бед на её долю и по нашей милости выпало не мало. Отпусти её, матушка, так будет верно.

Лоухи молчала. Неужто и впрямь обдумывала слова своих дочерей? Айна не хотела доверять появившейся в сердце её надежде, да только поделать с этим ничего не могла.

Лапландская колдунья, повернулась к младшей своей дочери.

–А ты как считаешь?

–Да мне нет до неё дела, –ответила та, – признаюсь, правда, платье она мне и впрямь вышила дивно, жаль, если такая мастерица покинет мир живых.

Ты ведь учила нас, ценить красоту вещей, созданных смертными. По работе и награда…

Лоухи вновь замолчала. Вдруг, лицо её посветлело и будто стало моложе. Она сказала:

–Значит, и впрямь ты свободу свою заслужила, Айна, раз и дочери мои, каких послушнее на свете не сыщешь, за тебя вступились. Что ж, я люблю своих дочерей, а ты любишь мальчишку, которому не быть твоим.

Живи с этим, как знаешь. Учись ворожить, совершенствуй мастерство. Ведь ловкие руки и впрямь нужны этому миру, где не так уж и много настоящей красоты…

Девушка почти ничего не почувствовала. Просто, вдруг, тело её стало весомым. Пар, точно от горячей воды, взметнулся в воздух над её руками. Стало тепло, раздался удивлённый возглас Вейно.

Она была одета теперь в тот же праздничный наряд, коса её чуть растрепалась, шею холодил жемчуг.