Серебряная уточка

Парень недолго собирался. Почистил нож, да топор, перевязал царапину на плече. Кривой меч не был волшебным или отравленным, но сам по себе нехороший оставлял след: рваный и грязный. Не промой рану сразу, мазью целебной не укрой–так и кровь попортится.

Конь уж нетерпеливо приплясывал, когда Вейно грузил на него вещи, снедь, а затем и пленника, таким живым и сильным парень никогда друга своего прежде не видел.

–Я надеюсь, мы ещё свидимся, дети, да уж просто так, не ради каких злоключений. Желаю всего вам благого.

Ты же Айна, коли избежишь участи своей, коли некуда тебе будет идти – я всегда буду рада тебе. Была бы я посильнее – сокрыла от глаз тебя колдуньи, да не смогу… Да нечего печалиться! Да хранят вас боги.

Конь резво побежал по лесной опушке, по неясной тропе, по дороге. Бежал он до самого вечера, да даже бока его не взмокли. Вейно лишь дивиться оставалось. На ночлег остановились бы они, но молодой охотник спешил, что есть силы. Лишь на следующее утро путешественники остановились. Настало время дать коню вторую часть волшебного средства, да набрать воды в реке не мешало бы.

Вейно снял с коня пленника. Тому, в отличии от него самого, тяжело далась долгая скачка: хоть и был он большим, да сильным, только не было у него дара подобного тому, что жил внутри воина.

Яска был молчалив и мрачен, к тому же совсем вымотался. Стоило ему земли коснуться – уснул.

–Вот и поделом, – сказал на то Вейно, – хотя дам ему отдыха, а то уморю трудной дорогой.

Парень раскрыл сумку, достал лепёшку и кусок вяленого мяса, устроился на траве.

Солнце было уже совсем тёплым, он улыбался, подставляя лицо его весенним лучам. Айна смотрела на него, а на душе было на диво светло: будто и не ждало её страшное наказание совсем скоро.

Парень посидел недолго. Затем, подобрал сухую деревяшку среди деревьев, да достал свой нож. Он принялся стругать её, да напевать что-то неуловимо знакомое.

Так прошло немного времени. Солнце поднялось ещё выше. Вейно убрал работу свою в дорожную сумку.

–Неужто, Айна, тебе и впрямь некуда будет идти, коли минет тебя беда? – спросил, вдруг он.

Конечно, теперь Вейно знал о том, как наказала её Лоухи и что ждёт её, когда они прибудут в её дом. Однако, девица решила не прятаться: всё равно она даже и думать не думала теперь о задании колдуньи. Раз уж погибать – так тянуть-то зачем. Лишь страхов больше да уныния.

Девушка не могла ответить, но Вейно, за это время уж привыкший к её присутствию, уловил в ней перемену.