Обретённые крылья

«Как же безумно любим мы порою:Готовы на край света вслед бежать,Готовы сердце без раздумий бросить,И полностью до капли всю себя отдать.Как же безумно любим мы порою:Так сильно, что не вместе - значит смерть,Живём любовью лишь одною,И только половинка может нас согреть.Как же безумно любим мы порою:Не в силах это превозмочь,Душой встаём пред ним нагою,И так боимся, что прогонит прочь.»

И со спокойной душой легла спать, забыв убрать листочек в блокнот. Он так и остался лежать на тумбочке около кровати. А на утро он почему-то лежал уже на рабочем столе.

Странно...

Но значения я этому не придала.

Риалан.

Не могу видеть её слезы. Чёрт.

С силой сжал кулаки до хруста. Зубы только что не крошатся, но скрипят вполне отчётливо. Почему я так реагирую на неё? Я повидал многое за свои двадцать восемь лет, но вчера… Я должен был её успокоить и поддержать, но смог только вытереть слезы. А она так странно посмотрела, замерла, а потом и вовсе сбежала. Какой Загх меня удержал на месте? Надо было последовать за ней! Убедить, что всё будет хорошо.

Сделать хоть что-нибудь! Но не стоять столбом, как безусый юнец, который не знает с какой стороны подойти к взбесившейся лошади. По истине, только Бог глупости мог так развлекаться. Загх любит такие шутки.

Я взъерошил волосы пятернёй. Чёрт, чёрт, чёрт, но что, всё-таки, это было? У меня было много женщин, но ни к одной я не относился так, как к маленькой проказнице Киаре. Хотелось её защитить, уберечь, оградить ото всего мира, чтобы только не плакала.

Пусть она улыбается. С глупой улыбкой вспомнил, как она заливисто смеется или опускает взгляд, как нашкодивший котёнок, при этом хихикая, когда я в очередной раз обнаруживаю, что они с Эстой снова что-то учудили.

Они на двоих составляли один злобный гений. А ведь такие благие намерения каждый раз. Пару дней назад они решили, что им жаль прислугу, которая моет полы в таком огромном замке, и решили зачаровать тряпку с ведром, чтобы они сами справились с этой задачей. В итоге, под раздачу сердобольной тряпки попали все в замке, а последствия мы втроем еще сутки убирали.

Я усмехнулся. Успел уже привыкнуть к ней за эти две недели. Тем тяжелее было понимание, что скоро я её покину, а после возвращения я уже буду ей не нужен... Улыбка померкла, и я устало откинулся на кровать в покоях, которые так и занимал с самого приезда.

Она избегала меня со вчерашнего вечера, отговариваясь делами. Не смотрела в глаза... Это было невыносимо.