Цвет Меда

– Он укоризненно посмотрел на Марусю и махнул на нее рукой, – а вы… – доктор достал из портфеля пузырек с каплями и дал их хозяйке, – через пару минут вы успокоитесь, и все пройдет. И впредь не надо так волноваться.

– Но как же не волноваться, моя дочь в лесу с мужчиной. Что теперь подумают люди, а вдруг он ее… – мама опять не договорила, казалась, что сама мысль о том, что с дочкой могли, что-то сделать причиняла ей боль. И она опять заплакала.

– Ну, будет, будет… – доктор похлопал Анну Васильевну по руке и обернулся к Марусе.

– Он тебя трогал? – его вопрос заставил Марусю покраснеть.

– Ох! Нет же, – запротестовала она, – он не трогал меня, он помог мне. Он хороший, – вырвалось у нее.

– Ну, вот и ладненько, – довольный ответом доктор опять повернулся к больной. – А вы так за переживали! Не трогал он ее, или вы ей не верите? – он заглянул в заплаканные глаза хозяйки, – а люди всегда что-то болтают. Не стоит принимать это близко к сердцу. Мама лишь только моргнула.

– Вот и хорошо, а теперь ложитесь и поспите немного.

– Отец твой, Александр Владимирович, специально не стал говорить ей про твои приключения, – он покачал головой – что же ты так не жалеешь мать, – в его голосе слышалась укоризна, как будто ее мама была ему не безразлична. – Она, после того как тебя не нашли вечером, совсем расклеилась. Поэтому твой отец и решил избавить ее от подробностей.

– Я же не знала, – пискнула Маруся в свое оправдание и заплакала.

– Ну вот, еще и ты, – доктор отвел ее к двери подальше от кровати, где уже спала ее мама.

Маруся подошла к дивану посмотреть на спящую мать. Как же она так не обдуманно могла расстроить ее. Маруся сделала глоток из пузырька, поставила его на столик около дивана и вышла во двор.

Погода стояла жаркая, – лето было в самом разгаре. Утренний зной окутал Марусю с ног до головы. Дышать было трудно. Маруся направилась в глубь сада, туда, где росли многолетние яблони, еще помнившие ее деда. Только там она смогла укрыться от палящего солнца. Слабый прохладный ветерок облегчил ее дыхание. Сад жил своей жизнью шумели листья как будто переговаривались между собой. Потрескивали деревья, пели птицы.