Капкан

Я даже не сразу заметила, что оказалась здесь не одна, и вздрогнула, когда услышала тихое, но возмущённое, — Что вам всем нужно в моём доме!

— Немыслимо, Ингрид — это ты? — еле слышно произнесла взволнованная хрупкая блондинка, бегло изучающая моё лицо и, медленно оседая на самодельный деревянный стул, а правой рукой хватаясь за сердце.

— Что ты тут делаешь, так рано? — чуть твёрже поинтересовалась она, смахивая слезу с ресниц, которая сделала её ярко-синие глаза, ещё более восторженными и сияющими.

— Мама? — не верила я, узнавая в этой усталой, но безумно красивой женщине родные черты, невольно шагая ей навстречу.

— Почему ты здесь? — не сдавалась Анна Никитична, остановив меня строгим взглядом и слишком грубым голосом.

— Не знаю, — честно призналась, всё ещё не веря, в то, что передо мной моя мама. Она ведь пропала так давно. А сейчас живая, невредимая, хрупкая, но такая прекрасная и изящная, что просто дух захватывает. Папа всегда говорил, что я её копия, но на самом деле не уточнял, что бледная.

Не в силах сдержать эмоций я снова шагнула к родному человеку навстречу, чтобы обнять. Но она остановила меня, поднявшись со стула и выставив руку перед собой. Внимательно осмотрела с головы до ног, как-то чересчур строго.

— Куда смотрел твой отец? — вдруг став ещё более серьёзной и вспыхнув гневом словно зажжённая свеча, поинтересовалась Анна Никитична, слишком резко подходя ко мне и кладя руку на живот.

— Какой срок? — сурово спросила она. — Ты это планировала? Отец ребёнка знает? — сыпала она вопросы один за другим, а в моей голове постепенно складывается пазл происходящего. Невоспитанные говорящие кони отчитывают меня, как нашкодившего ребёнка, все встречные люди, поглядывали с укором, а теперь родная мать вместо того, чтобы обрадоваться единственной и горячо любимой дочери.

— Какого ребёнка, кто-нибудь, наконец, может мне объяснить? — вскипела я, отходя, от внезапно ставшей чужой женщины, на безопасное расстояние, и упрямо скрещивая руки на груди. Чувствуя, как брови упираются друг в друга от возмущения и в груди появляется желания завизжать и топнуть ногой от негодования .

— Бедняжка, ты даже не знаешь, что беременна? — прошептала мама, с сочувствием глядя на меня и снова оседая на стул.