Сольвейг. Заклятие Змеёвых гор

Меня этим не испугаешь, жрец.

Колдунья презрительно смерила незваного гостя взглядом.

— Поинтересуйся у своей потаскухи, как она меня пришибла! Как она, негодница блудливая, обращается с сильными мира сего! С многоуважаемыми и почтенными людьми! — злобный тип покрылся красными пятнами и вопил, как недорезанный поросенок.

— Я впервые вижу, чтобы пришибленный был таким буйным, — зло усмехнулась ведьма. И сверкнула глазами.

— Ты скажи спасибо, что Велимудра сейчас нет в деревне. Но как только он вернется, обещаю, что я ему все расскажу про то, что вы тут со своей девкой вытворяете.

— Послушай, Крив, если ты еще хоть раз посмеешь сказать что-то худое про меня и мою помощницу, то я тебе такое устрою... — Чернава сузила глаза и перешла на шепот.

— Что ты мне? — подпрыгнул было злодей. Но тут он глянул на колдунью и в ту же секунду позабыл, что хотел сказать.

Поражая своей великолепной царственной осанкой, возвышалась над ним на крыльце красавица-ведьма. Она гордо повела роскошными плечами, глянула своими сапфирными глазами и пронзила отвратительного коротышку ледяным и одновременно обжигающим взглядом, словно волшебным лучом.

Под его воздействием поганый язык жреца моментально онемел, как и его руки и ноги.

Лишь спустя пять минут, Крив отживел и вновь обрел способность шевелиться. Не произнеся больше ни слова, он, словно помойский пес, испуганно поджал хвост и поскорее унес ноги.

***

Когда мерзавец убрался, Чернава усадила свою помощницу перед собой на лавку. Знахарка устало провела ладонью по лбу. Видно было, что она очень утомилась. Отдала много колдовской энергии, чтобы утихомирить и устранить злобного коротышку. И коротко спросила:

— Видела?

— Видела.

— У тебя, Ольга, теперь есть три пути-дороги. Первый тебе уже известен — это стать моей помощницей и посвятить всю себя знахарству. Второй — это твоя любовь к чужестранцу. И, наконец, третий — навсегда отправиться домой, туда, откуда ты у нас появилась.

Попаданка молчала. Как витязь на распутье. Варианты исключали один другой. Или любовь, или родной дом… Выбор такой, что врагу не пожелаешь.

— Что же… — молвила Чернава.