Наперекор богам

Вот он, зимний покой Лады, всего несколько ступеней осталось до него. Обычная горница, выложенная бревнами. Разве что окон нет, да дверь в потолке. Лавки вдоль стен да сундуки, стол, полки с утварью да печь. Но еще шаг, и перед Даной открылась совсем другая картина. Уже нет перед ней горницы. Раскинулись белокаменные палаты, залитые золотистым светом. На стенах картины вышитые, на них звери да птицы дивные. Вдоль стен сундуки узорчатым железом окованные, лавки с резьбой по ножкам да спинкам. На столе рукоделие разное.

Сама Лазора сидит под окном, а на коленях у нее кот спит. Да не просто кот – а рыжий в черную да белую полоску. Присмотрелась Дана, а не кот это – котенок еще. Под потолком птицы в клетке сидят разноцветные, на разные голоса кричат.

Увидев Дану, Лазора поднялась и пошла ей навстречу. Разбуженный звереныш недовольно мявкнул, потянулся, и девушка еще раз подивилась необычной раскраске.

– Здрава будь, матерь Лада, – поклонилась ей Дана.

– И тебе поздорову, воительница, – улыбнулась девушка.

– Проходи, располагайся, – повела ее Лазора вглубь чертогов. Зверек, прихрамывая, побежал следом, периодически тычась носом ей в ноги. – А тигреныша не бойся. Мал он еще. Велес принес, просил выходить, да только так и не смогла я ему полностью лапку залечить.

– Хорошенький, – Дана наклонилась и погладила котенка. В ответ он довольно заурчал.

Лазора показала девушке ее покои, а после они вернулись в первую горницу. Рукоделие со стола уже было убрано, на расшитой цветами скатерти стояли блюда с разнообразной едой.

Девушкам были поставлены блюдца поменьше, дабы могли они себе понравившуюся еду накладывать, лежали расписные деревянные ложки да небольшие, но острые, ножи.

Не заметила Дана, как пролетела седмица и настала пора возвращаться в мир людской. Все ждала она, когда жрица заговорит с ней об урманине, но та словно не замечала ее вопрошающего взгляда. Они гуляли в саду, игрались с тигренышем, пряли, шили, вышивали, вели беседы о богах, князьях, землях ведомых и неведомых, зверях чудных, птицах дивных.

О многом могла поведать ей Лазора. Но лишь о самом заветном, о чем сердце болело, молчала. Лишь прощаясь, произнесла странную фразу.

– За своим сердцем следуй, касатка, не обманет оно тебя, – тихо промолвила не Лазора, но Лада, на прощание обнимая девушку.

На сем и простились до весны. Лишь месяцы спустя вспомнит Дана эту фразу, да задумчивый и немного грустный взгляд вошедшей в тело своей жрицы богини.