Наперекор богам

Словно оправдываясь, она пояснила. – Мне на улице лучше. В метро душно, краской пахнет, вот голова и закружилась.

С этим он был согласен. Автовладельцы, отчаявшись откопать свои гаражи и машины, дружно пересели на транспорт общественный, а проводимые ремонтные работы и ароматы растворителя, коим оттирали автографы малолетних хулиганов, заставляли кружиться головы даже у здоровых людей. Что уж говорить про ослабленную учебой и болезнью девушку.

– Спасибо больше, что помогли и проводили, – стоя на остановке в очередной раз поблагодарила его она, и мужчине на мгновение показалось, что он где-то уже видел ее.

– Удачи в учебе, – он достал из кармана визитку и вложил ей в руку. Сегодня она отказалась от помощи, но кто знает, что будет завтра. – Если понадобится помощь – звоните.

– Хорошо, – она ныряет в полупустой салон так некстати подошедшего троллейбуса и машет ему рукой из окна. А он понял, что так и не спросил ее имя. И пусть у нее осталась визитка, не факт, что она позвонит.

Закат только начал окрашивать макушки елей в золото, когда ладьи вышли из Ильменя. Оставалось лишь подняться вверх по Волхову, и вот они, стены Новеграда. Но люди были порядком истомлены долгим переходом по неспокойному озеру, и было решено заночевать в устье реки, а утром по холодку подойти к городу. Тем паче, время было позднее. И пусть по летнему времени на севере темнеет поздно, ночевать на пристани под прицелом со стен не хотелось никому.

За время пути урмане и кривичи приучились доверять друг другу. И ежели первое время каждый народ выставлял свои дозоры, к концу пути сторожу стояли поочередно. И коли одну ночь первыми у костров оставались кривичи, то на следующую наступал черед урман. И только Дана долго сидела ночами, глядя в огонь и размышляя о своей судьбе.

Вечером долго не спали. Торговцы перетряхивали шкуры, проверяли целость бочонков, мешков и тюков, воины чистили одежду, точили мечи. Лишь девушка оказалась в стороне от предторговой суеты. Она лишь ополоснулась выше по течению, чтобы не привлекать излишнего внимания со стороны мужчин, да постирала порядком износившуюся в пути одежду. Теперь, сидя на берегу в чистой одеже, расчесывала гребнем отросшие волосы.