Поветрие немой розы

Возвращаясь по улицам с опущенной головой, печаль брала вверх над всеми остальными чувствами, но так хотелось повидаться с Корусом и Оникс. Часто, когда она их посещала, то вела долгие беседы, раскрывая душу на распашку, ведая о всех своих проблемах и негодованиях, переживания лились из уст застрявшим во времени статуям. Но ей становилось легче и от того, что просто увидела их, жаль, что в таком состоянии.

Стоит ли риск не успеть на бал, чтобы попытаться найти способ вытащить их с того состояния, простой встречи с изливание души.

Засияла заря перед восходом Солнца, беспокойный сон прервался холодным порывом ветра, завывающего снаружи. Борлена всё не было, он даже и не приходил, Клацирия начала волноваться. Чьи-то шаги застучали возле входа, Борлен вернулся в самый подходящий момент, но с пустыми руками.

- Борлен ты вернулся! Где ты был? – Когда он присел на стол, то на его шее стал виден след от поцелуя.

- Да везде... Ну в смысле пытался достать то, что ты просила, но... не получилось.

- От тебя пахнет едой, может ты и мне принёс немного? Я голодная! – Клацирия всё всматривалась в этот след на шее, чуть ниже, когда он лег и спина стала виднеться, вскрылись и следы от ногтей. Глубокую обиду вызвали эти следы, ощущение одиночества даже в его компании стало нарастать.

- Нет.

- Вообще ничего...

- Я же сказал, нет! – Ответ Борлена был грубым, даже чересчур. – Давай потом, я спать хочу.

Клацирия почувствовала себя ничтожной в этом доме, столько чувств внутри топились слезами, что они начали прорываться через глаза Клацирии, покидающей жилище в спешке. Быстрым шагом она направилась к выходу из города, ей уже было наплевать успеет ли она вернуться к празднику или нет, сейчас она просто хотела увидеться с дорогими для себя людьми, по которым соскучилась.

Ворота за спиной, как и город. Клацирия бежала не останавливаясь ни на секунду. Плотная протоптанная дорога сменилась мягкой травой в утренней росе. Вскоре камень, подло затаившийся в высокой траве, преградил дорогу ноге Клацирии от чего та упала, покатившись кубарем и заплакала ещё сильнее. Вскоре плачь прекратился, всхлипы и тяжелое дыхание еле раздавались из травы слабо выдавая её место.