Поветрие немой розы

Клацирия считала, что у всех должен быть выбор, хотя бы еле слышимый голос.

Преображение

Прошёл день с приезда, Клацирия не покидала комнату, сейчас же Солнце следующего дня стояло в зените, согревая Клацирию, стоящую перед стеклом. Стук ботинок приближался по ним легко было узнать владельца дома.

- Кто это, те два мальчика?

- Ты про тех, что в конюшне? Что помладше зовут Борлен, он конюх, хоть и маленький, но хорошо ладит с лошадьми. А побольше который, так это его старший брат Лукко.

- А кем он работает?

- Мой оруженосец.

.. и конюх, конечно же. – На лице Пелагора сияла улыбка, наверняка не из-за тёплых воспоминаний. – Через час мы с тобой поедем в город!

- Так скоро?! Я ничего не успела придумать!

- А-а, эм почему так скоро? – Клацирия надеялась хоть как-либо растянуть для себя время.

- Придётся раньше. Мальчики поедут с нами, подготовимся в городе к турниру.

Пелагор что-то скрывал. Составил план, способ сжульничать, обставить всех лишь бы заполучить свою любимую. Его можно понять, сложно отказаться от первой любви, от той которая зажгла огонь души, подарила смысл жить, вдохновляла на подвиги или скромные романсы, да стихи.

Что только простая любовь к другому человеку может подарить, сколько же сил способна взрастить в бессильном, если та единственная просто скажет, что верит в него.

- А как же покушать?! Я есть хочу! – Кричала Клацирия в спину уходящему рыцарю.

- Поверь, еда там отменная, лучше не портить аппетит!

- И что мне делать целый час? – Пока, только этот вопрос волновал её голову.

Первые минуты она продолжала смотреть в окно, наблюдая за работой Борлена и Лукко. Братья обтирали щеткой лошадей от грязи для более благородного вида. У всех дверей в доме стояли служанки Пелагора, специально выставленные, чтобы она не бродила там, где не следует. Даже выход на улицу был для Клацирии закрыт. Девушка в белой рубашке и обтягивающих льняных штанах охраняла выход из особняка. Страж её свободы лишь фыркнула, намекая подошедшей Клацирии, чтобы та ушла подальше.

Строгое лицо имело достаточное убеждение для запугивания ребенка.

- К чему такая осторожность, будто у меня есть шанс сбежать... – Клацирия направилась к себе в комнату, единственное место, где на неё не давали чужие взгляды.

Счёт времени и обвинений матери на кровати был потерян, но наконец это безобразие для неё закончилось, когда сквозь дверь Клацирия услышала, как её зовут. Во дворе стояли подготовленные кони и небольшая телега, которую они везут.