Поветрие немой розы

Чаша в мгновение оказалась возложена на его руки. Такая теплая, приятная на ощупь, а внутри сырный суп, который так любил Криспа. Он не пробовал его уже много лет, сейчас поглощая с такой жадностью, обливаясь им с головы до пят. Облегчение ударило в голову, телу стало так легко и приятно, ощущение полёта щекотало сознание.

- Подойди... покажу тебе красивое место! – Отражение вело к берегу реки, где росла лаванда. Красивый сиреневый цвет приманивал не меньше сладких слов. – Ближе... совсем чуточку.

Незаметно для себя тело Криспы начало покрываться корой дерева, превращая его в статую.

Прошла всего минута как теперь он будет вечно находиться в такой позе, наклонившийся сорвать цветок. Хвост застыл крючком вверх, говоря о наслаждении людоящера, а лицо в изумлении наблюдало любимый цветок, связанный с его матерью. Улыбка на лице и даже несколько слёз успело так же превратиться в дерево.

- Ты прав... Здесь страшно и одиноко... Ты, наверное, единственный, кто зашёл сюда и понравился. Теперь ты станешь вечным украшением моего сада, единственное, что у меня осталось.

.. спасибо...

Конец пути...

Снежный покров немного проникал под дверь, окутывая отделенную от тела голову. Арастра пролезла под руку Клацирии, помогая подняться.От головы хвостом протягивался позвоночник, на котором пятнами застыла кровь. Голова была столь знакомой, а приблизившись к ней Клацирия признала в ней Длуцеза. За ушами череп был проломлен, существо убившее его давило именно на эти места, оставив синяки.

- Смотри-ка, а ты дошел... Остальные я так понимаю остались за дверью? – Насмешливо спросила Клацирия у себя в голове.

Лицо Арастры помутнело, не лицеприятная картина сразу вызвала отвержение с её стороны. Каждый шаг давался с трудом, особенно спуск, отличающийся от всех до этого. Всего один пролет со ступенями, занимающий всего десять минут. Далее не было дверей, просто проём ведущий в густой черный лес, где всё закрывал серый туман.

Арастра тяжело шагала, да и кожа её побледнела в последнее время, а кашель участился.

Её глаза чаще были закрыты, словно сохли через чур сильно. С виду ей становилось худо. Кровь продолжала течь из руки, оставляя тонкий след за ними.

Сквозь туман доносился стук деревянной палки, бьющейся об камень. Искорёженный голос издавал невнятные бормотания, идя по их следу. Оборачиваться не было желания, как и останавливаться. В тумане совсем потерялся счёт времени, направление по которому они шли уже забылось.