Илартания. В объятиях сна

— Простите, господин президент, — решила я подать голос, пока они не согласовали всё за меня, — но у меня имеется ряд возражений по этому пункту.

— Триш! — шикнула на меня мама, словно я неразумный ребёнок, но эта стадия в наших отношениях уже была и я не впечатлилась.

— Какие именно возражения? — энар был сама любезность, но после наших поцелуев пиетета к нему у меня заметно поубавилось.

— Я… — Он мастерски расставил ловушку, в которую я по дурости попалась — все мои возражения оказались слишком двусмысленными, и энар понимал это лучше меня.

— Трен и триа Майерин, — обратился Воланд к сидящим напротив маме и папе, — вы не будете против, если мы с Трианой обсудим этот вопрос наедине? Мне хотелось бы донести до неё то, что, без сомнения, уже стало понятным вам.

— Конечно, господин президент, — совершенно спокойно согласился отец.

— Триш, я думаю в твоей комнате будет удобно, — добавила мама.

О да, мам, ещё как! С трудом сохраняя приличествующее ситуации выражение лица, под взглядами родителей я поднялась и жестом предложила энару следовать за собой.

Расстояние, которое обычно я проходила за несколько секунд, сегодня казалось вечность. Предложив ему заходить, я закрыла дверь и набрала на панели код, отсекающий комнату от общедомовой системы. На всякий случай.

У меня были несколько мгновений, чтобы сделать глубокий вдох и, нацепив вежливую улыбку, повернуться.

И оказаться в кольце рук, не предполагающих даже намёк на сопротивление.

— Между прочим, у меня действительно есть возражения, — я честно старалась говорить ровно и держать себя в руках, но куда там!

Особенно когда тебя с каждой секундой, с каждым мгновением прижимают всё крепче, а взгляд опаляет так, что в одно мгновение я забываю обо всём на свете.

— Я скучал, — успел признаться Воланд до того, как склониться к моим губам.

Смерч, тайфун, ураган? Сложить всё вместе и умножить на десять. Я и не подозревала, насколько соскучилась по этим губам, рукам и по всему ему.

А Воланд явно решил продемонстрировать насколько соскучился. Поцелуи становились жарче, а руки, блуждающие по телу, откровеннее. Настолько, что когда прохладные ладони приподняли футболку, поглаживая разгоряченную кожу, я не удержала стон.