Илартания. В объятиях сна

Как вспомню вводный урок после поступления, становится страшно — нам включали видео, схематично показывающее что произошло, и доходчиво объясняли причины и следствия сдвига тектонических плит. И это очень впечатляет.

После выжила одна седьмая и это жутко. Даже обучающий материал вызывает дрожь, а что испытали выжившие… Впрочем, поступившим на военный факультет показывали совсем другие фото и видео, ведь старые спутники продолжали работать и, запечатлев происходящее для потомков. Адри и всему его курсу дали выходной после той памятной лекции и, вспоминая, в каком состоянии он пришёл домой, я понимаю, что не хочу этого видеть.

Восстановление относительного мира далось с большим трудом. Слишком много отличий было у разных народов того времени. Непохожие друг на друга и внешностью, и устоями первые десятилетия они старались не контактировать, выживая на территориях своих бывших государств, до тех пор, пока объединение не стало необходимостью. Они хотели выжить.

И от каждого народа был выдвинут представитель, вошедший в Большой совет.

Самый первый совет состоял из ста двадцати пяти представителей, которые невероятным трудом, помня об ошибках прошлого, смогли прийти к единому мнению. Постепенно образовывались союзы, страны объединялись, сократив количество людей в совете до пятидесяти. Прошло ещё столетие, оставив в совете лишь семнадцать человек и именно тогда настало время расцвета.

Забылись, наконец, вражда и распри, страны делились технологиями и научными достижениями, понимая, что только в объединении — сила.

И только благодаря мудрости того совета удалось увеличить продолжительность жизни, увеличив её вдвое. Сейчас долгожителями называли тех, кто доживал до двухсот пятидесяти в противовес ста годам, отмеренным нашим предкам при самом благоприятном раскладе.

Звонок на перерыв вывел меня из лёгкого транса и заставил вернуться в настоящее. Настоящее смотрело на меня, горящими решимостью, зелёными глазами подруги.

— Я о тебе забочусь!

— Меди, — я со стоном уронила голову на руки, — ты меня когда-нибудь доконаешь!

— Это невозможно, потому что ты бесчувственное и бессердечное существо с отсутствующей совестью.

— И столько немого укора во всей её позе, что я против воли рассмеялась и, приобняв, положила голову ей на плечо.

— Пожалуйста, давай не будем больше об этом! — Не уверена, что умильная рожица её разжалобит, но попробовать стоит. — Вряд ли мы додумаемся до чего-нибудь, что не смогли придумать светила медицины.