Илартания. В объятиях сна

Я две недели твердила, что не хочу его видеть, в первую очередь для собственного душевного спокойствия, но чего стоит моя бравада, если мы находимся всего лишь в одном здании, а от волнения меня уже трясёт?

— Прекрати! — одёрнула меня Меди, не прекращая улыбаться. — Это становится заметным.

— Стараюсь…

Она пыталась мне помочь, а я огрызалась, понимая всю бесполезностью этого занятия. Стараясь отрешиться от происходящего, я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, настолько, что не сразу услышала подругу.

— Триш! — судя по эмоциональной окраске восклицания, Меди звала не в первый раз.

Я вернулась в реальность, сфокусировав взгляд на ней и отметила резко стихший гомон вокруг.

— Посмотри вперёд.

Я искренне не хотела этого делать, представляя, что увижу, но всё же послушалась и, переведя взгляд на трибуну, почувствовала как на мгновение остановилось сердце.

— Какой же он!.. — благоговейно прошептала девица с соседнего ряда и я не могла с ней не согласиться.

Чёрный военный мундир шёл ему ещё больше, чем костюм и я замерла, чувствуя себя мышью под взглядом удава.

— Дыши, Триш. — Спасибо Меди, но, кажется, я забыла как это делается.

Тем временем президент поприветствовал ректора и прошёл к трибуне, чтобы обвести нас внимательным взглядом.

Зал в едином порыве встал и склонился в поклоне.

— Добрый день, уважаемые студенты и преподавательский состав! Благодарю вас, садитесь. — Как же хорошо, что я маленькая, незаметная и сижу в середине зала — за спинами студентов никто не заметил, что я даже не шевельнулась.

— Понимаю, что моё внезапное появление нарушило учебный процесс и прошу простить меня за это, — улыбаться он умел, это мечтательными вздохами подтвердили несколько особо экзальтированных студенток.

Я начинала понимать, почему он не знал отказов.

— Не все знают, что Военный университет имени Берингара Велтена окончательно и бесповоротно переходит под юрисдикцию Министерства обороны.

Описание грядущих изменений невольно заставили студентов не военных специальностей проникнуться сочувствием к сокурсникам, но на лицах тех не была и намёка на недовольство. Скорее наоборот, они чуть ли не светились от осознания важности и нужности своего дела.