Илартания. В объятиях сна

Тяжёло вспоминать основы с первого курса, но кажется элот — населённый пункт, не оснащённый контуром и не имеющий административного центра, с населением не превышающим сто человек. Родители, дети, внуки…Я даже представить не могла какого это, потерять всех своих близких за несколько часов.

— Триш, прекращай, — позвал Воланд, — у тебя всё на лице написано. Это было пятьдесят лет назад, нет никакого смысла переживать сейчас.

— Это выше моих сил, — грустно улыбнулась я, не отрывая взгляда от огня.

— Тогда это будет последней историей, которую я тебе рассказал.

— А вот это уже угроза, но его не впечатлил мой возмущённый взгляд. — Не надо сверкать глазами, учись абстрагироваться от внешних раздражителей, поверь, тебе это ещё не раз пригодится!

— Может когда-нибудь и научусь, — фыркнула я, встала и, осторожно наступая на правую ногу, с удовольствием села рядом с камином на тот самый ковёр, стоивший мне травмы. Бокал я предусмотрительно забрала с собой — такими темпами за оставшуюся неделю я стопроцентно сопьюсь.

Здесь остро ощущался жар от огня, но и вид на языки пламени был потрясающий, такой, что я выпала из реальности, забыв где нахожусь. В себя мне привёл насмешливо прозвучавший вопрос:

— Не боишься обжечься? — И что-то подсказывало, что спрашивал Воланд не о камине.

— Рано или поздно наступает момент, когда ты перестаёшь бояться, — пожала плечами я, спиной чувствуя его пристальный взгляд, обжигающий гораздо сильнее пламени.

Интуиция подсказывала, что сегодня мы прошли точку невозврата. Что Воланд принял решение и теперь спокойно и без спешки следует к намеченной цели, о которой я даже не догадывалась.

Хотя, раз уж у нас выдалось такое необычное свидание, почему бы не спросить? Развернувь вполоборота, чтобы видеть выражение его лица, я прямо спросила:

— Чего ты хочешь?

— От жизни? — с насмешкой уточнил он, подавшись вперёд, но я не позволила йти от темы.

— От меня.

— Может, мы поговорим об этом чуть позже?

— И насколько позже? — взметнула я бровь.

— Дней через пять, — просветил меня Воланд относительно своих планов, и по интонации, с которой это было сказано, я поняла что настаивать на объяснениях нет смысла.

— Хорошо.

Его замалчивание, как ни странно, не пугало. У меня были свои планы на жизнь и далеко не факт, что наши с ним намерения совпадают. Поднявшись, почувствовала что нога почти не болит. Под его взглядом я прошла и забрала туфли, не имея никакого желания снова в них влезать, поэтому, держа обувь в одной руке, я обернулась к нему.