Илартания. В объятиях сна

Это ведь то, о чём я думаю?

Пока они сверлили друг друга взглядами, я уточнила:

— Президент Кризар, а ваш козырь зовут случайно не Александра Реинхилд? — У Арании округлились глаза.

— Откуда вы знаете?

Да, да, да! В этом бардаке всё-таки появился человек, которому я могу доверять.

— Александра моя близкая подруга, — странно, что Воланд удивился, я думала ему собрали на меня досье, — мы учимся в одном университете.

— Как тесен мир, — Воланд не отрывал от меня взгляда и это не понравилось Арании. Она положила руку ему на плечо, привлекая внимание.

— Ваша подруга сейчас у себя, можете навестить её, если хотите.

— Спасибо.

Не замечая больше никого и ничего, я вернулась туда, где видела гармийцев. К счастью, на дверях имелись имена делегатов. Перед Сашиной дверью я притормозила, глубоко вздохнула и рывком её распахнула.

Попав в гостиную, проведя параллель со своим жильём, я открыла правую дверь и застала подругу в излюбленной позе — лежа на кровати на животе и изучая очередную книгу.

— Я думала стажировка изменит твои привычки, — весело заметила я.

Она вскинулась, её глаза неверяще распахнулись:

— Триш!

Она вскочила с кровати и мы бросились обниматься.

— Как ты здесь оказалась? — потрясённо выдохнула она, когда мы отстранились друг от друга.

— Это долгая история, — призналась я и рассказала как оказалась здесь, правда, не вдаваясь в подробности.

— И ты молчала, — недовольно покачала головой Саша. Мы устроились на кровати друг напротив друга.

— Ты уезжала, тебе было откровенно не до этого, да и произошло всё слишком быстро.

— Триш, у тебя такое выражение… Успокойся, про то, что Меди встречается с твоим братом, по-моему, не в курсе только её и ваши родители, и то насчёт последних не уверена.

— В каком смысле? — окончательно перепугалась я.

— В прямом, — Саша пожала плечами. — Сложно скрыть такое, учитывая, что когда они оказываются рядом, искры летят.

— А как твоя стажировка? — эта тема казалась мне более безопасной.

— Сложно, — она тяжёло вздохнула, — очень. — И это признание сказало о многом. — Они другие. Никакого благоговения перед властью нет и в помине — если погибнет Кризар, никто даже не всплакнёт — изберут следующего президента и даже заморачиваться не будут.