Дороги Солана

В общем, характер ее, из просто сильного, превращался в деспотичный.

Когда я ей это сказала, она приказала меня выпороть. Меня... выпороть... правда, когда меня привязали к столбу, передумала, сказала просто оставить так до утра. Мне стало плохо, я понимала, что ко мне ночью может пожаловать Лаус, вот как голодно сверкнули его глаза. Что за напасть такая. От секса я, конечно, не умру, но насилие есть насилие, стресс будет большой.

Но Лаус ко мне не пришел, чему я была очень рада, пришел кое-кто другой... призрак.

— Ну что ж, — проговорил призрак, словно ветерок погладил по щеке, — за неимением лучшего будем пользоваться таким.

Я охренела, призрак не только говорил, но и воздействовать мог на предметы, потому что мои руки, которые уже затекли, вдруг опустились, и я кулем упала на землю.

— Разотри конечности, потом я опять тебя привяжу, — приказал призрак и видя, что я ничего не делаю, прошептал, — и с чем приходится работать, мало того, что не инициирована, так еще и дура.

— Сама такая, — наконец тот отмерла я, — повисела бы целый день, посмотрела бы на тебя, как резво прыгала.

— А я висела, — ухмыльнулся призрак и очень близко приблизила ко мне лицо, отчего я почувствовала, как пощипывает от холода щеки.

— Ну долго разлеживаться собираешься, мне нужно еще тебе все рассказать.

— Что рассказать? — удивилась я, а сама, быстро соображала, не билет ли — это отсюда, мне провидение подсовывает.

— Об Лаусе переживаешь? — усмехнулась призрак, — не бойся, не придёт, спит боров, чтоб ему всю жизнь также везло. А теперь слушай, — прекратила свои проклятия призрак, — мне нужно, чтобы ты одну вещицу в Сармакай увезла в храм ушедших богов и на алтарь положила.

— С чего бы мне это делать? — спросила я.

— А потому что я тебе помогу отсюда сбежать, ты ведь для этого золотые в землю закапываешь в саду, да водичкой от запаха поливаешь.

Я замерла и с опаской посмотрела на призрак. Она широко улыбнулась, очень широко, стало жутко, чёрт возьми, я сижу и разговариваю с духом мертвого человека, может, просто без памяти и все, кажется. Сильно ущипнула себя и вскрикнула.

— Да не шуми ты заполошная и голосом не говори, я с тобой через мыслеречь говорю. Искала я давно магиню да оборотни словно чувствуют, всех в ошейники сразу одевают.