Импровиз. Магия менестреля

Тогда они с великим благоговением вырезают когти и клыки, используя их как амулеты, притягивающие удачу. Только самые сильные и уважаемые вожди могут позволить себе вырезать кусок шкуры, но размером не больше, чем пядь на пядь. Существует поверье, что если взять больше, братья погибшего медведя могут посчитать тебя убийцей своего родича и придут отомстить. Этот лоскут горцы носят поверх одежды, которую надевают по самым торжественным случаям, и хранят в особом месте, отдельно от остальной пушнины.

Вот Кухал Дорн-Куах как раз напоминал такого медведя.

Огромного роста, выше Ланса больше, чем на голову. Широкоплечий. Руки толщиной в ногу менестреля. Предплечья кринтийца, выглядывавшие из коротковатых рукавов чёрной туники, поросли густыми волосами. Впрочем, как и кулаки, и даже пальцы. Буйную гриву волос цвета воронова крыла без единого седого волоска слегка придерживал плетёный ремешок. На щеке синела татуировка — кукушка. Ведь слово «куах» именно так и переводилось со старокринтийского. В отличие от большинства соплеменников Кухал уродился черноглазым.

Всякий раз, когда кринтиец обнимал его, альт Грегор внутренне напрягался. А ну как прижмёт чуть-чуть сильнее чем следует? Сломанные рёбра будут самой малой малостью, которой можно отделаться в том случае.

— Ланс! — взревел Кухал, обхватывая менестреля и приподнимая его. — Какими судьбами? Благословен будет сегодняшний день! Теперь ежегодно я буду праздновать его и внукам заповедаю!

— Ты успел детьми обзавестись, раз о внуках заговорил? — Мягко, но настойчиво высвободился Ланс.

— Ещё чего! Не нашлось ещё той красотки, чтобы могла надеть на меня узду! А ничего! Старым стану, введу в род парочку бастардов из тех, кто покажет себя посмышлённее и позадиристей.

— А разве это сочетается? — удивился менестрель, увлекаемый другом к столу, словно утлая рыбацкая лодчонка необоримым пассатом над ширью южного моря.

— Вот потому до сих пор никого и не выбрал. Постой! А где твоя шпага? — Кринтиец прищурился. Хмель от двух-трёх кружек вина, опрокинутых ми с утра пораньше, выветрился мгновенно. Взгляд стал цепким и внимательным, как во время сражения. — Где перстень? Что это за дурацкая браккарская игрушка у тебя на боку? И вообще, Ланс! Ты какой-то не такой. Как будто юбка, крашенная черникой, после десятой стирки. Не узнаю тебя.