Импровиз. Магия менестреля

Среди них Ланс ощущал себя как дома.

Он высадился на берег в первом же яле. С Дар-Виллой тер Неризой и шкипером Тер-Ганом. Оставшиеся на борту моряки ждали своей очереди, но вряд ли могли рассчитывать увидеть берег раньше, чем завтра наутро. Браккарцев здесь не слишком любили, поэтому шкипер и сухопутный капитан хотели для начала поговорить с капитаном порта, получить письменное разрешение для выхода в город моряков и договориться о пополнении запасов воды.

— Надеюсь на ваше благоразумие, пран Ланс. — Шпионка окинула его внимательным взглядом с ног до головы.

Менестрель по случаю выхода в город потребовал вернуть его аркайлскую одежду — белую рубашку, чёрный камзол и такого же цвета шоссы, а вот сапоги оставил те, что дали ему браккарцы, они оказались на удивление мягкими и удобными. Даже лучше, чем его старые. — Очень надеюсь.

— Не переживайте так, я слово, раз данное, не нарушаю.

— Я не об этом, — покачала головой Дар-Вилла. — С вашим-то умением нарываться на неприятности... Будьте благоразумны, не задирайте никого и не давайте мне повода сожалеть, что я позволила вам навестить старого друга.

Ланс погладил рукоять абордажной сабли, висевшей у него на поясе. Кстати, за левым голенищем ощущалась приятная тяжесть ножа. Он не настаивал, баккарка сама предложила ему оружие. Сказала, что не считает правильным отпускать в город благородного прана с голыми руками. Во-первых, это просто некрасиво — без клинка ходит лишь чернь, даже мещанам в большинстве из двенадцати держав позволялось носить длинный кинжал или тесак.

Во-вторых, в толпе очень легко нарваться на карманников или грабителей, а на поясе у менестреля висел кошелёк с десятком мелких серебряных монет — браккарские «крабы» ходили по всему свету, этих выходцев с островов, в отличие от людей, любили все.

— Не волнуйтесь, я буду осторожен, как вирулиец на конной распродаже, и вежлив, как лоддер, посещающий духовника. Обещаю вернуться живым. Но не обещаю, что трезвым.

— Этого я тоже боюсь. Наслышана о ваших похождениях. Особенно этой зимой в Аркайле.

— Не лезьте мне в душу, — нахмурился Ланс. — Этой зимой я пил не от великого счастья.

— Обычно, это говорят все пьянчуги, — прищурилась браккарка. — Или все мужчины, если подумать. Они всегда пьют либо от великого горя, либо от великого счастья.

Альт Грегор гордо промолчал. Не хватало ещё вступать в перепалку под насмешливыми взглядами шкипера и пятерых моряков-островитян. Спорить с женщиной о том, имеешь ты право выпить кружку доброго вина или нет...