Невеста для Дракона

Его душа – это частичка самого Бога. Вот что вы такое: божественное начало, а не какое-то там «всего лишь»!

– Когда вы так говорите, невольно перестаёшь себя чувствовать тварью дрожащей, – улыбнулась Ирина. – И за это хочется сказать «спасибо». Но ведь человеческая сила иллюзорна?

– Если бы человеческая сила была иллюзорной, подумай сама, стало бы Мироздание крутиться вокруг человека?

– А разве то, что человек центр Мироздания, это не ещё одна распространённая и эгоистичная иллюзия?

– Нет. Со дня творения человеку действительно было предначертано владеть миром.

Твоя сила заключена в твоей особой способности – изменяться самой и изменять окружающую тебя действительность; изменять мир, в котором ты существуешь. Сумей распорядиться этим правильно, и ты достигнешь всего, чего пожелаешь.

– Ничего я не достигну, – ворчливо возразила Ирина, возвращаясь к упадническим настроениям.

Лицо Шаха потемнело от вспышки гнева:

– Ладно. Хватит болтовни. Завтра, в семь утра, жду тебя на арене.

– Для чего?

– Для тренировок.

– И как вы будете меня тренировать?

– Как Сидорову козу. До встречи, человеческий детёныш, – насмешливо фыркнул Распорядитель Игр, стремительно направляясь к выходу.

Ирина осталась одна. После прихода Шаха настроение поднялось.

И за это, наверное, стоит быть благодарной?

Ещё и солнце не успело взойти, а Ирина уже в нетерпении дожидалась обещанной тренировки. Лин Ки была верна себе – черна, как ночь, легка, как тень, почти незаметна в глухих одеждах.

Не тратя лишних слов, служанка провела её через бесчисленные переходы к очередной двери, за которой оказалась спортивная арена.

Шах дожидался ученицу, рассевшись на ступенях. Ирина отметила, что на сей раз его наряд не отличался драматичной помпезностью. Обошлось без красного, золота и рубинов.

«Сейчас заставит бегать», – подумалось с тоской.

Бегать Ирина не любила.

Наставник встретил её улыбкой:

– Ну что? Готова?

– Готова, – кивнула она с энтузиазмом.

– Итак, запоминай: правило первое. Самый яркий свет всегда с тобой. Он – это ты сама.

Слова Шаха удивили Ирину. Кажется, бегать не придётся, но радоваться этому или огорчиться? Разговоры о свете напрягали неопределённой туманностью.