Шарэттэ

Однако скрыться я не могла, так как банально шла перед Артешем.

Интересно, что когда мы достигли дна, в его центр ударил один из последних косых лучей уходящего на покой Шэтта. Облачная пелена стала стремительно скручиваться в воздушные рулоны, просветляя небо, а ветряные юлы сюда не проникали, да и под нами - сплошь каменное крошево, а не извечный для пустыни легкий мелкий песок.

Казалось, Шарэттэ, наконец, смирилась с присутствием проблемного сына на этой территории и с его, несомненно, бредовым замыслом вернуть то, что возвращению не подлежит.

- Она умерла здесь, - тихо произнес Артеш, - моя Шаями….

Я обошла мужчину, что прошел вперед и теперь стоял около груды камней, хаотично разбросанных вдоль стены. На его лице отсутствовали даже оттенки каких-либо эмоций. Маска. С разрезами глаз и рта, резкими выступами скул, выделяющейся горбинкой носа. Глаза остекленели, скрывая живые отблески внутреннего пламени, но взор его был направлен в одну точку на камнях.

- Шаями? - громко спросила я.

В эту секунду мой похититель меньше всего походил на страстного соблазнителя, коим был со мной на приеме, темпераментного и озлобленного вымогателя, пришедшего в магазин, бездушного и холодного циника, встреченного этим утром. Из него, словно, выбили всю сущность, энергию, превратив в робота, куклу. И таким он мне не нравился абсолютно. Я поняла, что живой, эмоционально сильный, властный Артеш предпочтительнее, а потому решила извлечь его из глубин разума, куда он провалился по собственной прихоти.

- Да, - нерадостно усмехнулся Шон, - тебе, наверняка, рассказывали, что я тоже был «избранным». Просто избрали меня зря. Молодость насилия не приемлет, да я и сейчас ненавижу, когда на меня давят или вмешиваются в мои планы. А тогда я злился, очень. На отца с его глупым вердиктом. На идиотские традиции, установленные в мире. На всех. Меня принудительно выгрузили в кровавую пасть Шансу и приказали «Жди!».

Артеш почти зарычал. Он раненым зверем метался по дну разлома, от одной каменной стены до другой.

- Она появилась в сумерках девятого дня, - прижавшись лбом к уступу, к которому приблизился, продолжил бывший демон, - худая, с потухшими зелеными глазами и огненными кудряшками. Её страх пропитал все вокруг, криком её можно было захлебнуться.