Шарэттэ

К концу обеденного перерыва я сошлась на том, что бежать впереди паровоза и нагадывать вероятные сценарии возможного будущего, не следует, и временно закрыла эту тему, выдвинувшись к намеченной цели.

«Моя прелесть» – как мысленно я называла свою цветочную лавку - преображалась с каждым разом всё явственнее. К настоящему моменту обновили лак и краску на стенах и деревянных конструкциях здания, окна приглашающе блестели и ясно глядели на окружающий мир. Все сломанные и со сколами вазоны выброшены, а целые дожидались своего звездного часа на террасе.

Я окончательно не определилась с дизайном, на том всё и застопорилось. Сейчас никаких работ в доме не велось, все тихо и спокойно. Я мельком взглянула на перемены, произошедшие в мое отсутствие, и прошла в сад. Он переделкам не подвергался, и находился в том же бедственном положении, что и при первой встрече.

Осторожно продвинувшись к ближайшему неопознанному дереву, приложила к стволу ладонь и прислушалась к своим ощущениям.

«Шарэттэ…..»

Обидчивая тишина была ответом.

Вот ведь, капризная космическая Богиня!

«Шарэттэ….», - я настойчиво позвала вновь.

Когда почти решила, что со мной беседовать не намерены, я ощутила нечто, что, как огромный и неуклюжий зверь, заворочилось в своей берлоге, нехотя пробуждаясь и откликаясь на призыв. Тягучее и ворчливое «привееееет ….

Открыла глаза и с восхищением посмотрела на то, как великаны, проживающие в этом небольшом парке, распрямляют ветки и раскрываются навстречу Шэтту. Прижимавшийся к стене куст, что ранее любопытно заглядывал в окно, развернул свои широкие листья, повернув их к небу, впитывая лучики, проникавшие к нему через ветви соседних деревьев. Из земли, как скороспелые грибочки, повыскакивали диковинные цветы, споро сворачивая разноцветные бутончики.

Я, будто, замедлилась, тогда как течение времени вокруг фантастически ускорилась. Обернувшись, заметила такие же немыслимые изменения во второй половине сада. Очевидно, что после увиденного удивить сложно, но я вздрогнула в то мгновение, когда к опущенной руке стал ластиться, как щенок, вытянувшийся на длинном худом стебельке большой полураспустившийся цветок оттенка ярко полыхающего пламени.