Сквозь время я пойму себя

Те, кто стоял ближе к центру валялись либо находились на коленях с приоткрытыми ртами. Никто не мешал подходить ближе. Наоборот, перед ней простиралась тропа между попавшими в плен. Именно по этому пути каждый раз ходила мачеха и близкий человек.

Ступая по деревянным ступенькам элементалий старалась идти по ветру, чтобы не шуметь. Враги стояли к Эмиллии спиной ничего не подозревая или же притворялись. Хотя такое сосредоченное выражение при чтение у мачехи говорило об обратном. Мгновение и не раздумывая девушка кидается к Джессике одевая на мачеху кулон.

- Ааа! – вскрикивает Джессика, хватаясь за подвеску. Запретный талмуд летит вниз за хлопнувшись.

Дядя-отец оборачивается и замечает Эмиллию. На его лице мелькает то улыбка, то оскал. Он ворочает головой продолжая держать камень в руках. Его глаза затуманены, ни смотря на то, что может видеть.

- Убери эту гадость, сломай, разрушь! – корчась от боли просит Джессика, расцарапывая своё лицо до крови.

- Слушаюсь госпожа, - монотонно отвечает дядя-отец и мигом сжимает кулон скомкав его в пыль, пущенную по ветру.

- Спасибо дорогой, - радость слышится в голосе Джессики. – А теперь убей того, кто посмел одеть на меня ошейник.

Возможно, дядя-отец и убил бы Эмиллию, но благодаря разрушенному кулону он освободился от заточения. Вместо того чтобы навредить элементалию мужчина схватил Джессику за шею. Мачеха в ужасе забарахталась, пыталась что-то сказать, но ничего не получалось.

- Нет! – вскрикнула Эмиллия. – Ты не должен был. Почему?

- П-про-сти-те, – тело Вильяма начало темнеть, с трудом говоря мужчина улыбнулся. – Пере-дай е-му, спа-с-сибо.

Слёзы катились по щекам Эмиллии. Кто-то положил руку ей на плечо, но девушка не обращала на это внимание. Толк от её силы, если кто-то погиб.

- Эмиллия, - два голоса в одном дядя-отец в одном теле думали одинаково. – Не плачь. Мы были в будущем и в прошлом и везде. Благодаря тебе наша раса будет жить. Осталось дело за малом. Забери его и мы сможем уйти со спокойной душой.

Эмиллия посмотрела на близкого человека. Перед ней стояли оба, один осязаемый, другой полупрозрачный. Оба улыбались и протягивали ей камень. Оставалось лишь забрать его.