Авейра. Возрождение Огня

Сердце сжалось от тоски и осознания – передо мной мираж! Злость накатила на меня, но точно сказать, на кого сейчас я злился – было трудно. Гнев на себя, на Кровавого Бога и на ее самоубийство смешались в моей душе, заставляя сжать зубы и двигаться все быстрее и быстрее.

Спустя минут тридцать, – вероятно, самых длительных минут в моей жизни, – я все же достиг цели. Лошадь упала, но к счастью оставалась все еще живой. Накрыв ее голову и себя плащом, принялся ждать, когда ветер утихнет.

— Все будет хорошо, – поглаживая морду животного, приговаривал, не зная, для кого больше говорил я эти слова: для себя или для нее.

Ни о каком сне и речи быть не могло. В такой ситуации спать не только невозможно, но и в целом опасно для жизни. Уснул и не проснулся. Или уснул и проснулся заживо погребенным – та еще перспектива. Единственное, что заставляло меня терпеть и не воспользоваться сейчас магией – это подкинутые воображением картины того, как проклятый божок в диких муках развеивается. Как, заливаясь криками боли, сгусток становится все более и более призрачным, пока не пропадает вовсе! Очищая вселенную от себя.

Свет луны проникал сквозь плотную ткань, но вместе с песком все окрашивалось в кровавый цвет. Лошади удалось уснуть, ее мирный храп и сопение заставляли меня надеяться на то, что завтра она сможет двигаться дальше. Остаться без средства передвижения сейчас – это оттянуть поиски еще на несколько дней.

Самая длинная ночь. Когда ветер, наконец, утих, а песок перестал пытаться проникнуть в щели, я позволил себе закрыть глаза.

Сон пришел сразу, измождённые тело и рассудок требовали отдыха. Мне ничего не снилось, как все последние дни с тех самых пор, как заблокировал магию. Как бы я ни надеялся во сне увидеть Авейру, ее янтарные глаза, горящие нежностью – все тщетно. Единственная наша встреча произошла сегодня в пустыне, но и на том спасибо.

Сколько я спал? Трудно сказать. Проснулся от палящего солнца, жары и жажды. Плащ валялся чуть дальше, припорошенный песком. Встав, первым делом отряхнулся, вездесущие песчинки уже изрядно раздражали, казалось, они уже абсолютно везде.

Во фляге оставалось еще немного воды, и я с жадностью впился в нее, поглощая столь ценную влагу в этих краях.

«Нужно двигаться» – решил про себя и перевел взгляд на лошадь. Выглядело животное плохо: нездоровый взгляд, чуть приоткрытая пасть и слезящиеся глаза. Заставить животину встать было не так-то просто, но и бросать ее здесь под палящим солнцем я не мог.