Авейра. Голос Пламени

Направилась на кухню: даже если Клида уже спит, что-то съестное там найтись должно.

Кухня встретила меня мягким полумраком, освещенным тремя свечами, за столом сидели Мари и кухарка, они пили чай и болтали. При виде меня они улыбнулись, но разговор прервали. Это что? Можно ли это расценивать как то, что они обсуждали сейчас меня? Лучше об этом даже не думать, а то становится, мягко говоря, некомфортно.

— Вернулись? – мягко улыбнулась Клида, поднимаясь из-за стола. – Кушать будешь? Ты ведь, девонька, даже перекусить не успела, как тебя лорд сразу за собой куда-то потащил, бедняжку.

— Спасибо, – усаживаясь, поблагодарила заботливую женщину, но смотрела я на Мари. Выглядела она уставшей и заплаканной, однако я не была уверена в том, что имею право спрашивать: вдруг обижу своим неудобным вопросом? Но любопытство и сочувствие взяли надо мной верх, и я решила все же поинтересоваться, надеясь, что она не обидится на меня за мою бестактность.

— Мари, – обратилась я, – извини за бесцеремонность, но что-то случилось? Быть может, тебе нужна помощь?

— Спасибо, – чуть всхлипнула моя собеседница, платочком утирая одинокую слезинку, скатившуюся на щеку.

«Бедняжка», – первое, что подумала я. Безусловно, многие женщины меня за такую фразу бы закидали камнями, но я искренне считала, что молоденькой Мари сейчас совершенно не до ребенка. Она ведь даже не замужем! Хоть у нас и современное общество и матери-одиночки не презираются, но как ей удастся воспитать ребенка одной? Живет она у лорда, позволит ли он жить здесь ребёнку? И, в конце концов, для создания дитя нужны двое, тогда что там с папашей? В моей голове роилась куча мыслей насчет него и многие из них были, мягко говоря, нецензурными.

— Отец рад? – заглядывая в глаза девушки, спросила, но ответа мне уже не потребовалось. На лице служанки отразилась вся гамма эмоций от отчаянья до страха, от любви до ненависти.

— У моего ребенка нет отца! – жесткость слышалась в каждой букве, произносимой Мари. Она все для себя решила, это было видно, и смысла спорить и переубеждать ее – не было никакого. Решимость сквозила в каждом ее движении, но длилось это совсем недолго. Буквально через несколько минут она снова сидела и всхлипывала. «Какие быстрые изменения!» – поразилась, недоумевая, как вести себя с ней теперь.