Авейра. Голос Пламени

Глаза его заполнила дымка желания, но взяв мою руку, он прислонил ее к двери и легонько сжал. Тогда я продолжила, неотрывно глядя на мага:

— Какая книга?

— Авейра, – голос стал жестче и резче. – Просто верни мне книгу, и все обойдется.

— Да какую книгу? Вы о чем вообще? – не выдержала я. Это все очень, конечно, волнующе и, черт возьми, приятно, но о чем он мне талдычит – я так и не взяла в толк.

— Хорошо, я расскажу тебе сам, – улыбнулся королевский маг, отодвигаясь и отпуская мою руку.

— Вы серьезно?! – абсурдность слов королевского мага вызвала во мне противоречивые чувства. С одной стороны, мне хотелось рассмеяться, а с другой – кусать губы от обиды. Подобного бреда мне слышать не доводилось еще никогда. Факт того, что пропала зловещая книга, переносящая мои сны к шелесту, а как я поняла, это именно ее потерял маг, меня пугал до жути.

«Кажется, «шелест» и его приспешники активизировались, – мелькнула в голове мысль, – но почему именно сейчас? Неужели маг обвиняет в пропаже меня? Странно!»

— Лорд де Сонт, потрудитесь объяснить, правильно ли я поняла ваши слова: вы обвиняете меня в воровстве? – я выбрала занять позицию «оскорбленной девушки», ибо слова лорда действительно были неприятны и грубы, меня поражал тот факт, что в его голову вообще пришла подобная мысль.

— Авейра! – серьезность и холод голоса заставили меня отшатнуться как от пощёчины. – Мне достоверно известно, что книга находится сейчас в этом доме!

— И что с того? – вспылила я, из моего рта одно за другим стали вырываться громкие слова, которые я никогда бы не позволила себе произнести, не сложись обстоятельства таким образом. – Что, в этом доме живу только я? Войти в этот дом могу только я? А-а, то есть в подобном вы можете обвинить только меня! Как же я сразу не догадалась! Девчонка с подселенцами в голове! Мало ли что ей могли они велеть! Именно так вы рассуждали, лорд де Сонт? И вообще, почему мы разговариваем? В чем проблема просто взять ее и найти? Или что, ваша магия вам в этом не помогает? М-м-м?

— Авейра! – голос мужчины оставался спокойным, но вот глаза, бушующие негодованием, выдавали его с головой.