Идеальная для меня

Бешеного вся эта ситуация заставляла нервничать, так как он не знал, чего ждать: вернется ли Шевцова назад с дочерью, или сейчас сюда ворвется охрана? И пусть они ему ничего сделать не смогут, но это грозит затянуть процесс отъезда. А самое дорогое, что у них сейчас есть – это время. Будет обидно потратить его на глупость.

На всякий случай, хотя Бешеный и понимал, что в комнате установлены камеры, он выпустил волка. Обежав кабинет, фамильяр замер перед дверью, вслушиваясь. Вой сирен за окном, тихий гул здания, тиканье часов.

«Видимо кого-то посторонние звуки успокаивают», – решил Егор, краем сознания отметив, что время близится к полуночи и хорошо бы уже выдвигаться в сторону дома.

Волк прянул ушами, чуть вильнув хвостом, когда уловил приближение знакомых шагов и запаха. Бешеный послал зверю мысленный приказ и фамильяр послушно бросился к нему, скрывшись в тени хозяина.

Наконец дверь открылась, и я вновь вижу ее. Девушка плакала, это заметно по небольшой припухлости и красноватым ободкам вокруг глаз. Бросила на меня затравленный взгляд и тут же увела его вниз, смотря себе под ноги. Раздражает, как она цепляется за руку матери. Желание свалить отсюда лишь усилилось.

– Постараюсь поддерживать связь, но не могу ничего обещать. Берегите себя, – киваю ее матери и, перехватив руку Зои, утягиваю ее за собой прочь из кабинета.

Достали уже эти прощания. Нас не провожают, но это и к лучшему. Прохожу мимо лифта, выходя на лестничную площадку. Ничего не станется, если пройдемся. Мне надо остыть.

Я стараюсь понять, но в данный момент в душе нет ничего, кроме раздражения. Поэтому молчу, чтобы вдруг не сорваться. Видимо, до окружающих никакие слова не доходят. И как от задницы отлегло, все договоренности были забыты. Вот только со мной такое не прокатит.

«Неужели она и правда думала, что сможет от меня откупиться деньгами матери?!»

Бросаю взгляд через плечо, чтобы в лишний раз убедиться, что именно так все и есть.

«Глупо было надеяться, что все сразу сложится». Теперь-то Бешеный понимал, что ее предложение близости было ничем иным, как попыткой расплатиться и свалить. И осознание мотивов ее поступков вдруг успокоило. Он вновь владел ситуацией и знал, как действовать дальше.