Аля и Зверь

Удобно раскинувшись на потертом бархатном сиденье, он недобро взглянул на прислужника, скользнувшего следом. – Его артефакт переноса мы выкрали, – поспешил уточнить тот, дабы не вызвать на свою голову еще больше проблем. – Остается надеяться, что Инквизитор не догадается о втором способе перемещения между мирами, и навсегда останется в том, чужом.

– Надеяться, мой друг, надо только на себя. – Мрачно протянул Алес, переводя взгляд на окно. Он и не рассчитывал, что от самовольного брата удастся избавиться так легко.

Но тот покусился на принцессу, хотя брался доставить ее для него, Алеса, в обмен на Северные земли, чем и подписал себе смертный приговор. Предательства Алес не прощал, да и еще присутствуя в Белых Холмах, Инквизитор начинал портить ему репутацию, мало считаясь с желаниями брата. Пытался перекупить контракт Безликих, устраивал показательные диверсии, чтобы подорвать его авторитет… Но слишком уж долгой и тернистой дорогой Алес шел к достижению великой цели, чтобы уступить ее просто так. Он должен был вернуть былое величие своей фамилии, после смерти отца считавшейся проклятой в этих местах. До сих пор перед глазами стояло бледное лицо матери с фанатично горящими зелеными глазами, и ее хриплый шепот звучал в его ушах о том, что предначертанного не изменить, и что однажды он станет великим. Он пройдет трудным путем, но достигнет до вершины и поднимет из руин родовое имя…

Отца он почти не помнил. Тот всегда пропадал в лаборатории, закопавшись с головой в свои гениальные изобретения.

Благодаря тому, что родной человек жертвовал общением с собственной семьей, у жителей Белых Холмов появилось множество простых, но значительно облегчающих жизнь мелочей. Например, самоходные экипажи. Они были как грузовыми, так и пассажирскими, практически не знали износа и позволить себе поездку мог каждый. До того люди решали свои проблемы передвижения только с помощью собственных ног. Но народ не знал благодарности, запомнив лишь невиданный доселе взрыв, совершенно неожиданно одним днем унесший жизнь гениального изобретателя. Если кто и жалел отца, то мало кто испытывал подобные чувства к шестилетнему сироте, что чудом остался жив. Эти дикари лишь прятали за спины собственных детей, да шептали проклятья вслед ребенку, по их мнению, виновному в гибели собственной семьи. А все дело было в волосах. Сколько себя помнил, Алес ловил гневные, презрительные и испуганные взоры. В Белых холмах еще не видели детей с такими белыми, цвета первого снега локонами.