Аля и Зверь

— Всё, я всё поняла! — Кажется, в моем голосе проскользнули истерические нотки.

— Я весь внимание.

— Я ни в чем тебя ни виню, и все между нами остается по-прежнему. А вообще, меня подставили!

— Разумеется, — улыбнулся он довольной улыбкой волка, почуявшего загнанную добычу. — И я тоже тебя за это нисколько не виню.

Я робко глянула на него исподлобья.

— Правда?

Мужчина серьезно кивнул, но странный блеск в его темных глазах явно не сулил ничего хорошего. Мои собственные глаза подозрительно сузились в ответ, отчего его зловещая улыбка стала на миллиметр шире.

— Теперь, раз мы всё прояснили, думаю, настало время поговорить и о наказании…

— К-каком наказании?!

— Подумай сама, принцесса. — Посерьезнел Кир, и начал картинно загибать пальцы. — Сначала меня незаслуженно заперли в собственном доме, обманули, оскорбили, бросили, оклеветали, потом вообще изгнали, потом снова заперли в пустынных землях… Так что теперь я вправе требовать компенсацию за свои страдания.

Вообще, только половина его претензий касалась меня лично, так что я попробовала возмутиться:

— И почему именно у меня?!

— А у кого же еще?! — Прорычал он, и так внезапно шагнул вперед, протягивая руки, и его лицо при этом было настолько зверским, что я, не выдержав провокации, пискнула, и метнулась в сторону.

Как оказалось, только этого ему и требовалось.

Я со всех ног бросилась к лестнице. Инквизитор со злорадным смехом кинулся мне вслед.

Задыхаясь от ужаса и восторга, я бежала по лестнице вверх, подобрав юбки до неприличия и перепрыгивая через ступеньку.

Чужие пальцы собственнически вцепились в мою талию, как в родную, после чего Кир притянул меня к себе, подхватил на руки, и, довольно посмеиваясь, потащил в свою берлогу наслаждаться своей законной компенсацией… И не то чтобы я сильно возражала.

*

Спустя полгода мы с моим Инквизитором (хотя теперь он официально именовался правителем Северных земель, они же Синие скалы) сидели на диванчике в полюбившейся мне мансарде перед широким панорамным окном и любовались великолепным видом на предзакатное море. Золотистые солнечные лучи мягко бликовали на наших браслетах, точнее, на двух половинках единого, коими мы и сами теперь являлись.