Превратности любви

В голове разгонялась сумасшедшая карусель. На чём она меня подловила? Каннибалам дано право поедать лишь собратьев, преступивших древний закон - нападавших на людей. Как же я прокололся?..

Словно отвечая моим мыслям, драконица ухмыльнулась.

- Ты был слишком небрежен с гримом и криво приклеил усы.

Прощай, любимая!

Она милая. Она такая милая. Стройный стан, лёгкая поступь, выразительные глаза. Трогательно ластится, норовит прикоснуться, будто невзначай. От неё приятно пахнет. Чем-то неуловимо родным, словно из детства.

Так пахло от матери, когда я был совсем крошкой, несмышлёнышем. Беззаботным, легкомысленным созданием, не подозревавшим о своей особенной участи, не похожей на судьбы других.

Быстро пролетело детство, мелькнуло - и нет его. Учёба со сверстниками была полна жестоких, но полезных игр. Чутко следовать зову крови, твёрдо уяснить главный нравственный закон: один за всех, все за одного. Быть вместе единой мощной несокрушимой силой, вездесущей и неотвратимой.

Подчиняться общей идее - великой целесообразности существования семьи и всего народа. Проявлять милосердие и взаимовыручку - предупреждать об опасности, спасать попавших в беду товарищей, уносить с поля боя раненых.

Всё началось, когда отряд попал в западню. Шли за богатой добычей, оказались в ловушке. И всё стало меняться. Понемногу, незаметно... Трудно, мучительно трудно сделать первый шаг за грань. Следующий - уже легче. И наступает момент, когда перестаёшь думать, сомневаться - просто делаешь, как будто некто неведомый уверенно ведёт тебя единственно возможным путём, и тебе ничего не остаётся - лишь слепо следовать безмолвным указаниям кого-то, кто выше, кто знает, зачем это всё.

..

Она мне сразу понравилась. Красивая. Воинственная, безрассудно храбрая, но такая хрупкая, ранимая. Она доверилась только мне, мне одному, и не прогадала. Я дрался неутомимо и отчаянно, я стал лучшим из лучших, я превзошёл всех и самого себя, чтобы защитить, сберечь её - моё нежное сокровище.

Мы вдвоём. Любимая тихо насвистывает грустную песенку, и звуки безнадёжным эхом мечутся меж высоких стен. Ни щелки, ни единой лазейки - монолит. Дьявольский замысел врагов стал ясен, как день: хотят, чтобы мы стали такими, как они - безжалостными, беспринципными тварями, не помнящими родства, не знающими любви. Они ждут, когда в живых останется только один.

У меня нет выбора. Пора, моя милая. Тебе не будет больно, обещаю.