Любовь по-драконьи

Наверное, синяки останутся, отметила между делом, но с драконьей регенерацией, чтобы предъявить мне обвинение в причинении вреда здоровью монаршей особе, побои ему надо снимать прямо сейчас, а сейчас ему не до этого.

– Марина, уже темнеет.

«И?» – недоуменно уставилась на дракона. Они же не голуби, чтобы с наступлением темноты спать ложиться.

– Гаргары[1], – практически по слогам произнес Свэн. – Скоро они выйдут на охоту.

– И?

Вот ни в жизни не поверю, что наш великий и могучий узурпатор испугался стайки каких-то пернатых.

Мессир трагически застонал и закатил глаза, а затем одним резким движением высвободил свою руку из капкана моих пальцев.

– Маринка, соберись! – прикрикнул он, отходя от меня подальше, чтобы не придавить в процессе трансформации. – Если мы не поторопимся, его сожрут еще до ночи.

И вот тут до меня наконец-то дошел смысл его слов. Переселенец!

– Уррррр-ррррррау.

«Залезай», – пророкотал огромный даже для драконов черный ящер, протягивая ко мне антрацитовую морду.

– Мессир, – я настолько растерялась, что неосознанно сделала пару шагов назад от дракона, приблизившись к обрыву, – вы предлагаете мне лететь… на вас?!

Предложение, конечно, хорошее, потому что Свэн был той единственной крылатой опорой, летать на которой я не боялась абсолютно, но… драконы возят на себе только раненых и родственников, а я, по счастью, ни туда, ни сюда не подхожу.

«Специально для тебя могу приказать оседлать чиркаша», – ехидно оскалился дракон, кося на меня черным глазом.

Еще лучше! Выбирая между безмозглой зловредной скотиной и скотиной с мозгами, я все же предпочла последнее. Устроившись на загривке Свэна, я крепко прижалась всем телом к теплой гладкой чешуе и приготовилась к кульбитам, но Мессир не стал на этот раз издеваться и взлетел очень плавно, направившись в сопровождении двоих патрульных к знакомому мне не понаслышке Адовому пику.

Огромные сильные крылья равномерно ходили вверх-вниз, и хоть летели мы довольно быстро, но до того плавно, что меня начало слегка клонить в сон.

Бархатные чешуйки были настолько теплыми, приятными, что мне всегда нравилось трепать их пальцами во время полета.