Любовь по-драконьи

– Вот лично я на своем веку не видела еще ни одной ритуальной жертвы, а тебе ее принес даже не рядовой дракон, а глава рода и Патрон целого континента. Ты хоть понимаешь, какая на тебе теперь ответственность?! Ты просто не можешь не ответить ему взаимностью! Для Свэна это же фактически прилюдное признание твоей власти над ним и его чувств к тебе. Ты хоть представляешь, чего ему стоило отобрать у охотников жертву, чтобы принести тебе ее кровь?! Тебе, понимаешь?!

И все в таком же духе. Богиня-Мать, как же я устала для всех быть крайней, виноватой и обязанной! Хотелось вырвать из цепкого захвата руку и послать всех к черту на куличики, но вместо этого я послушно топала за Линдалой, тащившей меня на жилой этаж, потому что, даже захоти я оказать сопротивление, что я могу против дракона?! Увы, проверено на практике: даже маленький ребенок из драконьего племени с легкостью не то что скрутит меня, как куклу, но и еще и сломает что-нибудь ненароком.

– Сегодня волосы уберем под шляпку, – меж тем командовала девушка, с головой зарывшись в гардеробной, примыкающей к моей спальне, – а завтра подровняем кончики. Платье тебе к шляпке подойдет вот это, – драконица помахала в воздухе пышным кремовым нечто на кринолине. – А туфли вот эти. Давай бегом, у тебя пять минут на переодевание!

Но вместо того чтобы послушаться, я уселась на кровать с ногами и зло посмотрела на драконицу.

– Маринка, но ты же должна, – слегка стушевалась она под моим тяжелым взглядом. Хоть мне и влепили трояк за курс невербального прессинга, но, видимо, что-то из этой крайне полезной дисциплины я все же усвоила.

– Кому должна? – сурово вопросила я, не отрывая взгляда.

– Свэну, – неуверенно ответила драконица.

Гениально!

– В общем, так, – заключила я, скрещивая руки на груди, – отсюда я никуда не пойду и одеваться не стану! Мессиру передавай, – пламенный привет, – мои глубочайшие извинения, но я плохо себя чувствую и на ужин прийти не в состоянии! Если же ты захочешь все-таки меня туда доставить, то тебе придется сделать это силой.

С минуту Линда сверлила меня осуждающим взглядом черных глаз, но я не прониклась, и совесть во мне не проснулась.