Артефаки. Часть 2

Всегда очень приятно чувствовать себя желанной, тем более мужчиной, который не безразличен.

— Тут всё, — довольно сказала я, когда осмотрела содержимое пакетов. — Но вино я не просила.

— Это приятный бонус. — Уголки губ Эвана проказливо дёрнулись.

Он не отводил взгляда ни на секунду, с каждым мгновением кожа плавилась от этих проникновенных зелёных глаз.

Сохранять спокойствие становилось всё сложнее.

Я взяла фарш, масло, повернулась к кухонной стойке, поставила продукты на неё, и начала методично оглядывать автоматически вылезающие ящики и доставать все нужные мне предметы.

Он пристроился позади меня, обхватил руками за талию и прижался губами к оголённому плечу. Уровень тестостерона просто зашкаливал, пришлось опереться на стойку, чтобы не рухнуть из-за подкосившихся колен.

— Это настолько красиво, что похоже на сон.

— Красиво? — тихо переспросила.

Кажется, я начинала сходить с ума.

— По-домашнему. Очень. — Он потёрся носом о мою кожу.

— Если девушка готова стоять у плиты и готовить котлеты для мужчины, значит, в дело вмешались чувства. И всё очень плохо. — Я одурманено прикрыла глаза.

— Это совсем не плохо, — покачал он головой. Ещё немного таких интимных действий, и я скину чёртово полотенце. — Кому ещё ты готовила котлеты?

— Никому.

Предельно честно.

Он облюбовал моё плечо и переключился на шею.

— Ни за что не поверю, что у тебя никого не было, — шепнул он между мягкими, трогательными поцелуями.

— Этого я и не говорила. — Сохранять спокойствие было всё труднее. — Но ты первый, кому я готовлю котлеты. Добровольно.

— Приятно быть первым, — тихо сказал он, целуя мочку уха. — Но меня не проведёшь, Эрин. Я знаю про твоего парня. Рыжего.

— Ревнуешь? — слегка повернула голову, коснувшись щекой его лица, чувствуя, как в сердце пробрались боль и досада.

— Немного. Вдруг он тоже сможет любоваться тобой в одном полотенце и есть твои котлеты.

— Он не мой парень.

«Он не успел стать моим парнем», — если бы сказала вслух, это испортило бы всю атмосферу.

Моя боль только моя.

Мы прижимались друг к другу так тесно, что через ткань бесформенной рубашки чувствовался жар, исходящий от мужского тела.