Артефаки. Часть 2

— Тоже какой-то пунктик в его карте, которую он заполнил перед комой?

— Он заполнил её намного раньше. Странно, что вы этого не сделали.

— И что же… зачем вы это говорите?

— У нас в больнице много детей ждут пересадку.

— И чем Джош поделится через сорок дней? — бесцветно уточнила я.

— Эрин, я всего лишь информирую вас.

— ЧЕМ?!

Доктор Уилсон сохраняла нейтральное выражение лица.

— Предварительно он идеальный донор сердца.

— Сердца? — Не знаю, как устояла на ногах.

— Вас это удивляет? Люди годами ждут здоровые органы, это, по-вашему, смешно?

— Это о-фи-ги-тель-но смешно.

— Я не имею права разглашать эту информацию.

— Ну как обычно, — брезгливо отмахнулась я. — Сердце моего друга хотят кому-то пересадить, а я даже имени его не знаю. И с кем же я буду дружить? Это сердце, знаете ли, одно на миллион. Вы такого доброго и забавного сердца больше никогда не найдёте! Так что пусть только попробует не оценить этого сердца!

Я провела костяшками пальцев под глазами, вытирая слёзы.

— У нас в больнице есть комната психологической помощи. Если почувствуете, что не справляетесь с этой информацией, лучше сходите туда.

Доктор Уилсон выключила планшет, развернулась и пошла в другую сторону коридора, делая вид, что ничего мне не говорила.

Глава 9

Глава 9

Жизнь совершенно потеряла смысл, завтрашний день представлялся огромным чёрным пятном. За последние месяцы такого не бывало. Я просыпалась по утрам и знала, что делать, более того, даже знала, для чего мне всё это нужно.

А теперь не осталось ничего.

Я шла на поправку, доктор Дэппер говорил, что скоро меня выпишут. Это значит, ещё немного — и домой. Вот только мне не хотелось домой.

Ужасное чувство, когда это всё тебе больше не нужно. Когда ты готов умереть, лишь бы больше не чувствовать того угнетения, которое не отпускает в знакомых стенах. Паршиво чувствовать себя сволочью, которая не хочет вернуться в семью.

Я понятия не имела, что делать дальше.

Хотелось закрыть глаза и погрузиться в небытье. Навсегда. Чтобы больше не чувствовать угрызений совести, эмоциональной опустошённости и боли в правой руке. А рука болела постоянно. Она знала, что не заслужила быть обездвиженной, не заслужила этого беспомощного положения… когда она может создавать артефакты, обгонять в этом самого Юргеса! Рука своей болью обвиняла меня во всём.

Очень хотелось напиться.