Артефаки. Часть 2

Но правда в том, что ни одного сотрудника так не ценят. Артефака всегда можно заменить. И тебе найдут замену.

Я молча вперила взгляд в пол. В душе не бултыхалась ярость, мне было на удивление спокойно, хотя слова Ника резали по самому сердцу. Даже не хотелось плакать. Всё же неплохую штучку мне влизали в шею.

— Эрин, никто не запрещает тебе вернуться. Хотя не представляю, как ты будешь работать с такой рукой. Просто подумай, стоит ли оно того?

— Для тебя бы стоило?

— К счастью, я не на твоём месте. Сама сказала.

В этот момент у Ника зазвонил видеофон. С мученическим стоном парень вытащил его из кармана, поморщился и нажал зелёную кнопку.

— Да, пап. Привет. Ага. Нет. Всё нормально. Я не пьяный. Хватит. Нормально я разговариваю. Угу. Прикольно. Да, могу. Сказал же — могу. Не опоздаю. Да, буду. Куплю. Пока. Угу.

— Очень тёплое общение, — саркастично — насколько это было возможно при хрипе — заметила я, когда блондин положил трубку.

— Мне пора. — Ник сделал вид, что не услышал моего замечания. — Я пойду на выход, а ты иди в палату и лежи.

— Ладно.

Юргес открыл кабинку и подошёл к раковине. Начал мыть лицо, голову, шею, и только потом недоумённо огляделся.

— А сюда вообще, что ли, никто не заходит?

Я наблюдала за ним, прислонившись к стене, и только пожала плечами. У большинства пациентов палаты были оборудованы своим санузлом, а общий считался запасным.

— Подумай над моими словами, — на ходу бросил он и в мгновение ока пропал из виду. О том, что Юргес мне не привиделся, напоминала лишь хлопнувшая дверь.

Я тяжело вздохнула и поплелась к выходу, надеясь, что нас никто не видел и никаких подозрений не возникнет. Уже схватившись за ручку, внезапно почувствовала, что мне нехорошо. В последнее время головокружения мучили довольно часто, слабость тоже накатывала периодами, но такая сильная — впервые.

Понимая, что сейчас, скорее всего, потеряю сознание, я начала плавно опускаться на колени, чтобы не рухнуть замертво и не расшибить голову. Только успела облокотиться рукой о пол, как стало совсем плохо, и я обмякла на до чёртиков холодной плитке.

Глава 8

Глава 8

Голова болела страшно. Во рту разжилась сухость, а в животе плодились бабочки голода. Сквозь тяжело соображающий разум прорывались странные звуки, похожие на чужие голоса. Говорили они тихо, будто боялись разбудить, и я не стала портить им спектакль своим пробуждением.

— Миссис Шэдли, вы же всё прекрасно понимаете. Вы ничего этим не добьётесь.