Ночная

- Значит, только под конвоем? – удрученно уточнила я, а Раинер отчего-то нехорошо сощурился.

- Увы, - развел руками лейтенант. – Указание сверху.

Я окинула его оценивающим взглядом, и он по-разбойничьи заломил левую бровь:

- Девичьи секреты?

- Хуже, - заверила я его и развела руки, демонстрируя, как печально на мне сидит казенная одежка. – Поход по магазинам. Больничную рубашку я еще могу стерпеть, но вот все остальное…

- О, - только и сказал Рэвен, явно не проникшись моей двухлетней тоской по нормальному нижнему белью.

Храмовник, знать не знавший, что грозящий ему шоппинг в женской компании способен вызвать острое мужское сочувствие, подобрался и насторожился, ожидая серьезного подвоха. А чужой и незнакомый мир подло прибег к отвлекающему маневру – в лице хозяйской дочки, принесшей кофе.

Раинер пробовал осторожно, точно ему было не впервой приспосабливаться к иностранной кухне, но после первого глотка все равно смотрел в кружку с таким озадаченным видом, словно только из вежливости не спросил, как мы это вообще пьем.

А Оберон и Рэвен переглянулись, безмолвно переговариваясь о чем-то, и я впервые подумала, что здесь мы оказались не из-за прихоти говорливого лейтенанта. В Нальме хватает ресторанов и забегаловок. Ничто не мешало выбрать заведение с нейтральным меню – без соленого виранийского кофе с ванильным ароматом, корично-сладких булочек по-хелльски и вырвиглазно острых аррианских лепешек.

Похоже, он их ничуть не разочаровал.

Увы, делиться своими догадками лейтенанты не спешили – да и вообще предпочли завершить прогулку, сославшись на необходимость явиться на рабочее место и клятвенно пообещав заглянуть вечером, чтобы поделиться последними новостями. Я изнывала от любопытства, но приставать с расспросами к должностным лицам не решилась.

Благо у меня под боком находилось лицо совершенно не должностное.

Впрочем, с прогулки Раинер возвращался таким озадаченным и обескураженным, что со своими вопросами я предпочла повременить и даже мирно ушла в свою комнату, позволив храмовнику переварить свои впечатления в одиночестве. А он взял и не оценил моих титанических усилий по сдерживанию своего нездорового любопытства.

Уже четверть часа спустя Раинер стучался в мою дверь.