Ночная

Я выдохнула с нескрываемым облегчением (хотя бы на площадь соваться не надо!) и покорно потрусила следом. Облегчения хватило ровно на четыре ступеньки.

- Что это там… было? И зачем я – в храм?..

На этот раз Раинер все-таки остановился – по большей части для того, чтобы окатить меня ледяным взглядом и брезгливо скривиться.

- Не в храм. К настоятелю. Быстро!

Волшебное слово снова показало себя во всей красе, и я, нахмурившись и теребя погнутую монетку, поплелась за Раинером. Храмовник больше не оборачивался, целеустремленно пройдя через галерею во внутренний двор собора, огороженный забором – массивным, чугунным, похоже, сохранившимся еще со времен постройки здания.

Настоятель ждал нас под причудливо выкрутившим ветви дубом с пожелтевшими листьями и темным от воды стволом. Дождь разыгрался не на шутку, и под деревом лило ничуть не меньше, чем снаружи, но именно тут стояла скамейка – уже очевидно тангаррского происхождения. На ней восседал седой мужчина в мокрой насквозь рясе, и даже потоки мутной воды, бодро сбегающие с его волос за шиворот, не мешали ему выглядеть донельзя величественно и подавляюще.

- Брат Раинер. - Настоятель только чуть склонил голову, а десятник опустился на одно колено. Я тотчас рухнула рядом на оба, больно ударившись и прикусив губу. – Брат Аурель сказал, что вы нашли не только артефакт, но и активатор, - тут он неодобрительно покосился на меня, и я вжала голову в плечи. – Я правильно понимаю?.

- Да, наставник, - не поднимаясь, отозвался храмовник. – Артефакт ожил в руках Бланш и испарил Гранда.

Я задумчиво заломила брови, не поднимая лицо, но потом сообразила – Грандом, наверное, звали колдуна.

Настоятель оглядел меня уже внимательнее и брезгливо скривил губы. Склонил голову набок. Вздохнул.

- Как выглядит артефакт?

Раинер быстро повернулся ко мне, явно намереваясь поторопить тычком в бок, но, покосившись на отсыревшие лохмотья, передумал.

Хмурое небо расчертил фиолетовый зигзаг молнии, жадно вцепившийся в шпиль храма. Свет резко очертил лицо наставника и слишком тонкое запястье, выглянувшее из-под сырых лохмотьев. От грома дрогнул многовековой дуб, бесславно растеряв остатки пожухлых листьев.