Ночная

Сыскари вернулись только наутро.

В ярком свете стало заметно, что они похожи – каким-то неуловимым, внутренним сходством, свойственным разве что близким родственникам. Телепортист был худощав и невысок, его напарник, напротив, - массивен, ярок и громок; но сродство чувствовалось и в том, как они держались, и в звучании речи. А еще у них оказались одинаково рыжевато-зеленые глаза, но вопрос о том, не братья ли господа сыскари, я предпочла придержать при себе – и правильно сделала: когда они подошли ближе к стеклу, отделяющему мою палату от приемной, я наконец-то рассмотрела одинаковые нашивки на форме.

«Р.В.Гейб» и «О.В. Гейб». И оба лейтенанты.

Я спрятала невольную усмешку и села на больничной койке, поприветствовав их вежливым кивком. Раинер в изоляторе напротив заметно встрепенулся, обнаруживая-таки интерес к происходящему – впервые за сутки.

Уже за это я была готова расцеловать обоих сыскарей, но опять-таки сдержалась, предоставляя им первое слово. Взял его, предсказуемо, напарник телепортиста.

- Госпожа Сабинн, - зазвучало из колонок, - доброе утро. Вы не уделите нам несколько минут?

Как будто я тут была страшно занята.

- Разумеется, - вздохнула я. – Как к вам обращаться?

Вопрос вызвал у обоих улыбку – одинаково светлую и открытую, но если телепортисту она придавала вид утомленного родителя, радующегося, что его отпрыск наконец-то самостоятельно дошел до горшка, то на его напарника тут же с интересом обернулись сразу две молодые медсестры, пробегавшие мимо.

- Зовите меня Рэвен, - предложил он и кивнул в сторону телепортиста: - А его – Оберон.

- Тогда – просто Эйвери, - отозвалась я.

Собственное имя до сих пор звучало как-то чуждо. За последние два года «Бланш» стало куда привычней, пустило в меня корни и все еще заставляло смиренно опускать взгляд при разговоре – хотя моим собеседникам от этого явно было некомфортно.

Штатный психолог сказала, что предстоит много работы. Я была вынуждена с ней согласиться.

- Прежде всего, позвольте принести извинения, - заговорил Оберон. – Мое поведение вчера было неприемлемо, и я сожалею об этом.

Судя по интонации, сожалел он в первую очередь потому, что не выспался, но я все равно с пониманием склонила голову:

- Вчера вы устали после множественных телепортаций, и мы все действовали сгоряча. Уверена, Раинер тоже сожалеет, что напал на вас.

…и о том, что связался со мной. Пожалуй, об этом – сильнее всего.