Ночная

Он, разумеется, не поверил; учение храма отрицало всякую возможность выбраться с Тангарры (обвиняя в этом отнюдь не разрушенный при захвате колонии космодром), а потому негласный хозяин Нищего квартала просто убедился, что меня вышвырнули в его вотчину по очевидной причине: я спятила. Но в остальном я была «адекватной», а значит – вполне пригодной для работы и постели.

Раинеру я не нужна ни для того, ни для другого. Зато десятник был куда ближе, чем Старшой, к храмовому книгохранилищу и вполне мог в мою историю поверить.

А дальше… что вероятнее: что он захочет устранить девицу, способную пошатнуть авторитет непогрешимого храма, или что он решит мне помочь воссоединиться с «чужаками», чтобы я отсюда убралась подобру-поздорову?

Будь реалисткой, Бланш. Нельзя ничего ему рассказывать. Даже если он смотрит на тебя кристально ясными глазами человека, который ни разу в жизни не ослушался доводов своей совести.

Особенно если он так смотрит. Не покупаться же на этот трюк в… который там раз? Третий? Четвертый?

- А это епископ приказал тебе втереться ко мне в доверие? – раздраженно поинтересовалась я и с опозданием прикусила язык.

- Нет, прежний настоятель, - невозмутимо отозвался брат Раинер. – Впрочем, нынешнему тоже очень интересно, откуда ты узнала о нахцерерах и почему монетка слушается только тебя. А что, я уже втерся?

На мгновение я потеряла дар речи.

Будь я проклята, если этот пройдоха воспитывался в храме!

- Втерся, - помедлив, признала я. – Иначе я бы ни за что не рискнула прийти к тебе с предположением, где может скрываться второй нахцерер.

Брат Раинер на мгновение застыл, бросив на меня откровенно обескураженный взгляд, и я едва успела спрятать злорадную усмешку. Что значит бить врага его же оружием!

- Тогда почему ты не хочешь рассказать, откуда так много знаешь о нежити? – логично поинтересовался десятник.

Потому что я о ней всего-навсего читала. А храм наверняка заинтересуется, где это я отыскала столь занимательную литературу, что вернет меня к проблеме разнообразных вопросов, возникающих у карателей в свете костра.

Я встретилась взглядом с Раинером – и отчего-то стушевалась.

Озлобленные, умирающие нищие вполне могли избить чистенького и возмутительно живого храмовника, тайком пробравшегося в сердце Нищего квартала, но даже тогда они не стали бы ему солгать. И я, хоть и не верила ни в какие потусторонние силы соборных служителей, отчего-то тоже никогда не рисковала.

Но, видимо, все-таки придется.