Ночная

Все решил непомерно шустрый младший епископ, когда я смутно вспомнила что-то про отрубание нахцереру головы и варку оной в уксусе; в эффективности методы я была не слишком-то уверена, но святоша незамедлительно вцепился в идею, как клещ в собачье ухо, и выдал вполне жизнеспособный план.

Пока неизвестно, кем же был похороненный без савана, монетке самое место под языком сына мельника. Где его искать, все в курсе, а во избежание самоуправства горожан вокруг могилы должен круглосуточно дежурить десяток храмовников – есть тут один на примете, а смену ему потом подыщут.

Когда найдут второго нахцерера, голову первого приготовят со всеми кулинарными изысками, о каких я вспомню; а монетка понадобится, чтобы обезвредить бокорова знакомца.

Вооруженный лопатами десяток Раинера план активно не одобрял, но деваться ему было некуда.

Могила мельникова сына обнаружилась на самой окраине кладбища; рядом высились покосившиеся, второпях воткнутые в землю надгробия его родителей. Дальше шли братские захоронения, в которых, невзирая на погоду, добросовестно рылись серые фигуры нищих, явно рассчитывающих если не на поживу прямо сейчас, то на благодарность Старшого – потом.

На меня они демонстративно не обращали внимания. Куда больший интерес у них вызвали храмовники с лопатами, и из-за сплошной стены дождя вынырнул тощий мальчишка – один из немногих оставшихся в живых сыновей хозяина Нищего квартала, – тихо шмыгнул за соседнее надгробие и притаился, по старой привычке собирая сведения для отца. Я думала, что он струхнет, когда могилу раскопают, но Старшой растил достойных преемников.

Зато у меня заметно тряслись коленки.

Гроб еще не достали, а из него уже вполне отчетливо, несмотря на дождь, доносилось увлеченное чавканье. На лицах храмовников явственно читалось желание немедля сменить специализацию и рвануть в паломничество куда-нибудь на восток, куда чума еще не добралась. Младший член отряда, всю дорогу зубоскаливший и, к неудовольствию десятника, строивший мне глазки, притих и с суеверным ужасом уставился на подгнивающую крышку гроба.

Раинер еле заметно усмехнулся и подошел ближе ко мне.

- Лопаты – в сторону, приготовить молитвенники и клинки! Бланш, готова?

Я обреченно дернулась и помотала головой, вцепившись в монетку обеими руками.

- Открываю! – предупредил Раинер и бесцеремонно потащил меня к изголовью. От страха я даже не успела сообразить, что происходит, - а когда спохватилась, протестовать было уже поздно.