Ночная

Моим делом было только напомнить, кто я такая, и что мое попадание на Тангарру – тоже аргумент «за», пусть и не такой статистически значимый, но вызвавший определенный резонанс.

На вопросы отвечал, в основном, лорд Эйден, который и составлял для меня речь. Рэвен вообще присутствовал здесь по другой причине – и, едва члены Совета умолкли, обдумывая услышанное, уверенно вывел меня через служебный ход в специально выделенное помещение. Я нырнула за ширму – переодеваться.

- Успеешь к шести? – поинтересовался Рэвен, неуловимым движением выплетая портал дальнего действия.

– Гвириль будет ждать.

Я как раз вышла из-за ширмы и неопределенно хмыкнула, когда окно портала рывком расширилось точно до моего роста. Леди Гвириль оказалась тем самым аргументом, который, наконец, заставил Рэвена научиться виртуозно телепортироваться – и его тут же припахало на благо государства родное ведомство. Разумеется, мириться с этим произволом не был согласен ни виконт Гейб, ни сама принцесса.

- Посмотрим, насколько быстро сложат костер.

Раинер уже должен был отдать распоряжения.

Рэвен в общих чертах был знаком с деталями операции, но все равно поперхнулся и с чувством признал:

- Эйв, у вас самые странные отношения, которые я когда-либо видел. А на моих глазах женился одержимый, который иногда занимал тело собственной невесты, чтоб ты понимала!

- Не завидуй, - невозмутимо посоветовала я и, впихнув ему приличное платье, шагнула в портал.

Яркое солнышко Вирании сменилось сыроватым сумраком храмовой темницы.

Я с сомнением покосилась на кучу прелой соломы, гостеприимно сваленной в углу, и обреченно уселась на нее. Ведьме не положено быть слишком уж чистой – для таких экзерсисов Тангарра еще точно не созрела.

В дальнем конце коридора потрескивал одинокий факел. Где-то шуршали мыши. Чувство времени после трех телепортаций за сутки прокляло мой род до седьмого колена и наотрез отказывалось признаваться, который сейчас час. А ведь около пяти по Зельтийеру нужно активировать маяк, чтобы нас с Раинером перенесли на Хеллу!

Увы, плененным ведьмам часы не полагались, а окон, чтобы определить время хотя бы по солнцу, в храмовой тюрьме не предусматривалось.

Оставалось только примерно прикидывать: отправить меня на костер должны были на рассвете – это соответствовало где-то трем часам дня в Зельтийере; значит, после казни у меня было что-то около двух часов, чтобы явиться «юродивым» у храма, мелькнуть в Веселом квартале и прийти к точке сбора за городскими воротами.