Ночная

- Ваши Сиятельства, - невозмутимо отозвалась она, слегка склонив голову, и остановила взгляд на нас с Раинером, ожидая, пока незнакомцев представят.

Леди Мира ее не разочаровала.

- Вы, должно быть, уже слышали историю об ирейской студентке, по трагической случайности попавшей на Тангарру? – лукаво сощурившись, поинтересовалась почтенная графиня. Судя по ответной усмешке, мою историю не слышали разве что глухие, да и те давно посмотрели соответствующий сюжет.

- Стало быть, Эйвери Сабинн, - констатировала принцесса, окинув меня изучающим взглядом.

Он потерянно улыбнулся, поняв только, что обращаются к нему. Отвечать не стал: дворцовый парк кишел магией – от защитных плетений до крошечных косметических иллюзий на придворных дамах – и любое слово храмовника могло обернуться весьма досадным конфузом.

- Раинер из Куасселя, - смущенно сказала я, и он повернулся ко мне. Взгляд я почувствовала всей кожей – должно быть, в основном потому, что леди Мира в этот момент встревоженно смотрела куда-то поверх моей головы, в сторону иринейской делегации. – Он не говорит на унилингве, Ваше Высочество.

Это сообщение вызвало у принцессы куда больше энтузиазма.

- Тангаррец? – с жарким интересом уточнила она. – Тот самый, который способен разрушать магию песней?

Я подтвердила, пряча усмешку: Раинер явно недоумевал, чем вызвал такой бурный восторг – а принцесса, кажется, была готова прыгать вокруг него, как собачка – вокруг дерева, на котором сидит белка. Леди Гвириль порывисто шагнула вперед; тонкий шифон облепил ее ноги, нарисовав картину еще более занимательную и интригующую, чем непрерывные вспышки у нее на кончиках пальцев, и храмовник невольно опустил взгляд – а потому проморгал тот момент, когда Ее Высочество уверенно подхватила его под свободный локоть.

Смеяться мне резко расхотелось. Графской чете, кажется, наоборот, но они героически сдержались.

- Вы просто обязаны уделить мне время, - безапелляционно сообщила принцесса опешившему Раинеру и скороговоркой извинилась перед графом и его супругой, тут же потянув храмовника за собой – а следом и меня.